http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


В одной связке Печать Email

Александр Пряжников

 

Вместо предисловия, или закон прежде всего.

 

Ну, и ушлый вы народ,

Ажно оторопь берет!

Всяк другого мнит уродом,

Несмотря, что сам урод.

Л. Филатов. Сказ про Федота-стрельца…

 

Наверное, самой тяжелой для мыслящего индивидуума во все времена была борьба с унынием, нещадно разрушающим человеческую личность. Чтобы выстоять в этой борьбе, он нуждался в энергии оптимизма, добывать которую приходилось с великим трудом. И его всякий раз выручало познание объективных законов природы и бытия. Их Божественная красота, их совершенство и органичность наполняли душу тем самым оптимизмом, без которого в нашем мире выжить просто невозможно.

Как приятно осознавать, что все наши надежды и чаянья, наши агрессия и гнев, взлет и падения наших лидеров, потрясающие изменения, происходящие вокруг, обусловлены четкими и строгими математическими формулами. Жаль лишь, что эта истина доступна далеко не всем. Иначе – скольких бед человечеству удалось бы избежать...

Между тем, научно-технический прогресс творит свою постоянную работу. Появилась новая данность в виде интернет-сообщества, чье существование тоже управляется объективными законами. Еще в 1990 году Майк Годвин, американский юрист, писатель и просто умный человек подметил явление, которое позже было названо его именем. Суть его сводится к следующему: по мере разрастания дискуссии в Сети вероятность обвинения оппонента в фашизме или нацизме стремится к единице.

Вскоре после того, как закон Годвина был сформулирован, в сетевых сообществах сложилась традиция: пользователя, прибегнувшего первым к подобной аргументации, считать проигравшим в споре. Таким образом, была проведена виртуальная граница здравого смысла, по ту сторону которой благородный диспут превращается в базарную перебранку.

Но это все у Них и Там, а у Нас и Здесь – разумеется, по другому. Истинно русскому человеку само слово «закон» всегда становилось поперек горла, поскольку веяло от него чем-то заморским, а, стало быть, подозрительным. Вспомните знаменитую сцену из фильма Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья».

 

– Ваше Величество, – говорит князь, а также вольтерианец и масон по совместительству, Сергей Волконский, – в том-то и несчастье, что Вы всё можете, что Вы выше закона. А я желал бы, чтобы Ваши подданные зависели от закона, а не от Вашей угодности, капризов или минутных настроений.

– Заковать в железо. Содержать, как злодея, – практически не задумываясь, отвечает Николай Первый.

Не стану обсуждать степень исторической достоверности этой сцены, но она прекрасно характеризует устоявшуюся в нашей стране традицию, или, как сейчас принято говорить, скрепу.

И, вообще, может ли идти речь об уважении к закону имени «какого-то там американца», если персоналии, влияющие на современную российскую политику, позволяют себе публично отрицать законы, сформулированные Исааком Ньютоном?

В результате, такое понятие как фашизм превратилось в универсальную дубинку, которой можно огреть по лбу всякого, кто тебе не нравится.

При этом не следует забывать, что население нашей страны процентов на девяносто составляют хронически советские люди. А из всех доступных удовольствий наклеивание ярлыков для советского человека – наипервейшее. Использовал не по назначению газету с правительственным указом – враг народа, процитировал в подлиннике сэра Уинстона Черчилля – западный наймит, надел рубашку неправильной расцветки – петлюровец, выразил недовольство очередной депутатской инициативой – фашист. При этом подлинной сути явления, о котором далее пойдет речь, практически, никто себе не представляет. Вот и приходится в который раз повторять набившие оскомину истины, цитировать классиков и совершать экскурсии в далекое и не очень далекое прошлое. А что делать? Надо.

 

 

Viva l’Impero

 

Школьные учителя обладают властью, о которой

премьер-министрам остается только мечтать.

Уинстон Черчилль

В этом есть что-то дьявольское, но фашистом номер один стал профессиональный педагог. Пожалуй, не было в европейской истории XX века фигуры более неоднозначной, чем Бенито Амилькаре Андреа Муссолини. Что интересно, его личностная противоречивость была обусловлена генетически: отец – необразованный ремесленник, исповедовавший левые взгляды, мать – учительница, ревностная католичка.

Удивительная жизнь, длившаяся шестьдесят с небольшим лет, вместила слишком много взаимоисключающих фактов. Уголовный срок за антивоенную деятельность и применение оружия массового поражения, редактирование левацкой газеты «Il Popolo» и проживание в княжеских апартаментах, создание антиклерикального романа «Клаудиа Партичелла, любовница кардинала» и насаждение обязательного религиозного воспитания, восторженные отзывы таких антиподов, как Владимир Ленин и Махатма Ганди, призывы к участию в войне против Германии и роковой союз с Гитлером.

Муссолини обладал талантами оратора и писателя, законотворца и дипломата и в то же самое время проявил редкостную внешнеполитическую недальновидность. Встречавшийся с Муссолини художник Борис Ефимов изображал на своих карикатурах итальянского диктатора жутким чудовищем, в обязательном порядке заляпанным кровью. Но дуче вовсе не был так кровожаден, как его партнеры по антикоминтерновскому пакту. За 21 год его правления в Италии было вынесено и приведено в исполнение всего-навсего девять (!!!) смертных приговоров. Даже Франциско Франко, не позволивший втянуть испанцев во Вторую Мировую войну и устроивший гуманитарный коридор для еврейских беженцев, применял смертную казнь куда чаще и охотнее. Именно благодаря каудильо такой пережиток Средневековья, как гаррота, сохранился до 1974 года.

Но идеализировать итальянских чернорубашечников тоже не стоит. Своих политических оппонентов они преследовали и наказывали. Заставляли живьём поедать лягушек, поили огромными дозами касторки.

Великий Федерико Феллини в своем фильме «Амаркорд» воспроизвел одну из таких сцен. Разумеется, это отвратительно, унизительно и не имеет ничего общего с нормами цивилизованного государства.

Однако мне думается, куда более жестоко, к примеру, насиловать несовершеннолетнюю дочь на глазах ее отца. А именно так подручные Сталина добивались нужных показаний от своего политического противника Станислава Косиора, после того, как он вытерпел всю программу физических истязаний из арсенала НКВД.

Надо сказать, что сами итальянцы прощали своему вождю многочисленные злоупотребления фашистов. Дуче эффективно боролся с коррупцией, безработицей, проституцией, его волей были построены новые города, он нанес самое ощутимое поражение итальянской мафии за всю историю страны. Поддержка его населением была столь сильной, что стрелявший в дуче подросток Антео Дзамбони был на месте растерзан толпой.

Что же привело к катастрофе такое блестящее, на первый взгляд, правление?

По-моему, ответ очевиден: болезненное увлечение прошлым страны, которой давно уже не существует. Муссолини во многом опередил свое время, но он слишком часто оглядывался назад.

Легендарная Римская Империя необозримостью своих пределов, пышностью своих обрядов, блеском своего величия будоражила воображение впечатлительного политика. Многие символы были извлечены из небытия и утвердились в веке двадцатом. Даже название партии было, косвенным образом, позаимствовано у римлян.

Тем, кто забыл, напоминаю, слово «фашизм» происходит от латинского слова «fascis» (связка, пучок.) Прутья, прочно связанные вместе с остро отточенным топором символизировали в античные времена право применять власть от имени народа. В наши дни изображение фасции можно видеть на эмблеме судебных приставов.

Однако так повезло далеко не всем символам. За вскинутую руку вверх в некоторых странах Европы сегодня можно получить тюремный срок. И никакие заверения в том, что ты решил поприветствовать знакомого так, как это делали в Древнем Риме, не помогут. Но одно дело – играть в империю, а совсем другое – строить ее заново, вернее, возрождать в XX веке.

И тут врожденная прозорливость вкупе с многочисленными талантами изменила вождю. Он не понял, или не захотел понять, двух важнейших вещей.

Во-первых, ни один политический порядок, каким бы мудрым и гармоничным он ни казался через призму столетий, возродить невозможно. То, что история объявила безжизненным, возрождению не подлежит.

Во-вторых, Муссолини выпало жить и действовать в эпоху заката и распада мировых империй. Мир, познающий тайны атомного ядра, глубины человеческой психологии и чудодейственные свойства плесени отвергал архаичные, тяжеловесные формы государственного устройства. За линией горизонта уже маячила эра совершенно новых отношений между народами и странами. Сумей Муссолини осознать это в середине тридцатых годов, возможно, он бы стал таким же политическим долгожителем, как Франко.

Но дуче послал своих храбрых берсальеров в Африку, победил и объявил о новом рождении Римской империи. Народ ликовал, хотя боеспособность итальянцев настораживала: без иприта и фосгена они не смогли справиться с противником, вооруженным копьями и стрелами. Однако оппозиция в ту пору уже перестала существовать, и вдовьи рыдания заглушил громогласный хор, скандирующий «L’Abissinia nostra!» (Абиссиния – наша!)

Историки и политологи отмечают, что в сознании каждого народа заложен строго определенный лимит боевых потерь, которые общество в состоянии воспринять, сохранив лояльность режиму. Но не стоит думать, что эта величина постоянная и не меняется во времени. Советский строй выдержал гибель десятков миллионов человек во Второй Мировой войне, а 15 тысяч павших в Афганистане стали для него роковыми. Итальянцы вытерпели гражданскую войну в Испании, операции в Ливии, жестокую конфузию от греков на Балканах. Недовольство росло, но росли и аппетиты дуче. В 1942 году дела Красной Армии были настолько плохи, что Муссолини не смог отказать себе в удовольствии поучаствовать в скором разделе советского наследства и послал на границу Европы и Азии экспедиционный корпус. 250 тысяч молодых мужчин, замерзших и умерших от голода в излучине Дона, нация простить ему не смогла.

Позволю себе маленькое отступление, которого требует элементарная справедливость. В душах советских людей, переживших ужасы сорок второго года, ненависти к итальянцам не осталось. Я родился и живу в тех местах, через которые многонациональное гитлеровское воинство наступало к Сталинграду и отступало обратно. Я много раз слышал рассказы старожилов о жестокости немцев, кровожадности венгров, мародерстве румын… Но если речь заходила об итальянцах, гнев сменяла жалость и досада. Недаром Михаил Светлов, которого невозможно даже заподозрить в симпатиях к фашистам, написал о тех событиях самое пронзительное стихотворение тех лет. А его строка: «Молодой уроженец Неаполя, что оставил в России ты на поле?» стала эпитафией десяткам тысяч понапрасну загубленных жизней.

В 1943 году Муссолини арестовали. Потом была легендарная акция Отто Скорцени, одного из лучших диверсантов двадцатого века. Попытка вернуться во власть. Пленение, расстрел и глумление над трупом, позорное не столько для дуче, сколько для тех, кто совершил это средневековое варварство.

Много позже сентиментальные итальянцы установили памятный знак на месте расстрела своего вождя. Но для увековечивания памяти диктатора, который давным-давно принадлежит истории, он бесполезен. Этот знак следует воспринимать как надгробье над могилой, в которую итальянцы навсегда зарыли свои имперские амбиции.

 

 

Ах, этот непослушный циферблат!

 

Поэт надел на голову Таис венок из сильно пахнувших белых цветов с пятью лепестками и поднес светло-синюю столу, по подолу которой вместо обычной бахромы бежал узор из крючковатых крестов, показавшийся афинянке зловещим. Делосский философ, как всегда, угадал ее мысли.

– Это знак огненного колеса, пришедший к нам из Индии. Видишь, концы крестов отогнуты противосолонь. Такое колесо может катиться лишь посолонь (по вращению солнца), знаменует добро и благосклонность. Но если ты увидишь похожие колеса-кресты с концами, загнутыми посолонь так, что колесо катится лишь против вращения солнца – знай, что имеешь дело с людьми, избравшими путь зла и несчастья.

И. Ефремов. Таис Афинская.

Все мы, так или иначе, боремся со временем. Мужчина идет в тренажерный зал, дабы придать упругости дряхлеющим мускулам, женщина – в салон красоты, чтобы сделать незаметными назойливые морщины. Ребенок крутит туда-сюда стрелки часов, пытаясь сократить время, положенное для ежедневных занятий. Нам хочется вернуть прошлое, почувствовать себя юными и чистыми, хочется увидеть дедушек и бабушек живыми и полными сил. Кто-то окружает себя старинными вещами, кто-то участвует в фольклорных коллективах, кто-то шьет обмундирование для вступления в военно-исторический клуб. Если человеку неприятен нынешний век, ему дозволено жить в реалиях века минувшего. Американские амиши, например, не пользуются электричеством и разъезжают в конных экипажах. И только политик вынужден жить нуждами и запросами дня нынешнего, не забывая о дне грядущем. Играя стрелками часов, он впадает в политический инфантилизм. Последнее чревато переизбранием в демократических странах и линчеванием в странах недемократических.

Идолопоклонство перед минувшим – такой же непременный атрибут фашизма, как претензии на имперство. И дело вовсе не в свастике, хотя мне лично жаль этот древний символ, навеки опозоренный немцами. Дело в том, что прошлое безжизненно по определению. Для жизни существуют лишь настоящее и будущее времена. Попытки вспять повернуть события предпринимались в истории неоднократно. Одну из самых ярких и запоминающихся совершил римский император Клавдий Флавий Юлиан, прозванный Отступником. Он решил возродить языческие культы в тот момент, когда «беломраморная Эллада» великих философов и мудрецов, художников и завоевателей уже перестала существовать.

В XV веке свернуть европейских христиан с избранного гуманистического пути пытался Джироламо Савонарола, однако ни его проповеди, ни богословские труды, ни публичное сожжение светской литературы, ни отрицание искусства и наук не смогли становить победоносного шествия Возрождения.

После Наполеоновских войн французская знать пыталась восстановить дореволюционные порядки, что привело лишь к новым кровавым революциям. Потом была Вторая империя, нежизнеспособность которой подтвердила позорно проигранная война с Пруссией. Прозванный Миротворцем, Александр Третий своей политикой насильственной русификации, циркуляром о «кухаркиных детях» и прочими попытками одолеть прогресс только приблизил 1917 год.

Любопытно, что консервативная реакция всегда выступает под удивительно верными и благими лозунгами. Невозможно стать достойным гражданином, не испытывая чувства уважения к своей стране, невозможно стать достойным сыном своего народа, если не постичь сполна глубину духовного наследия, которое этот народ оставил. Однако подобные вещи сродни религиозным убеждениям. Приобщение к ним – слишком сложный, интимный процесс, который эффективнее всего происходит в семье.

Как только за дело берется официальная власть, то вместо тщательного изучения собственного прошлого, вместо утонченного анализа событий, случившихся прежде, мы имеем культ невежества и мракобесия. Откуда ни возьмись, появляется этакий коллективный губернатор Магницкий, который запомнился тем, что разорил Казанский университет и велел предать земле анатомические препараты с надлежащими христианскими почестями.

Обскурантизм становится модным и похвальным, растет интерес к астрологии и алхимии, восстают из небытия прочие лженаучные теории, многократно осмеянные человечеством, а шарлатаны-предсказатели получают статус национальной элиты.

В такие времена крайнюю степень популярности в обществе приобретают всевозможные фальшивки вроде «Протоколов сионских мудрецов» или «Велесовой книги».

Фашизм немыслим без последовательного проведения в жизнь политики государственного невежества, но тем самым он роет себе могилу.

Главный враг фашизма – человек, как справедливо заметил Василий Гроссман, а для человека двигаться «противосолонь» противоестественно. Он тянется к свету, он тянется к знанию, что в контексте нашего разговора, суть, одно и то же.

Талант идет в ногу со временем, гений – значительно опережает его, а потому выходит победителем даже посмертно. Вот почему лучшие умы человечества не оставляли фашизму ни единого шанса в самые тяжелые моменты истории. Вот почему 22 июня 1941 года великий Вернадский имел смелость заявить, что фашизм обречен.

 

 

Аз есмь

 

Мы говорим Ленин,

подразумеваем –

партия,

мы говорим

партия,

подразумеваем –

Ленин.

В. Маяковский. Владимир Ильич Ленин.

 

Четверть века назад, в пору активно десталинизации общества, отечественные журналисты завели привычку по поводу и без повода повторять слова «тоталитарный», «тоталитаризм». Эти слова обычно применяют к политическим системам, практикующим чрезмерный контроль над личностью. Однако этимологически эти слова связаны с латинским totalis (весь, целый, полный), и тут следует вывод, что полного контроля над индивидуумом не удавалось добиться никому. Хотя попытки были.

Женевские кальвинисты могли нагрянуть с обыском в любой дом с целью проверить степень благочинности его обитателей. Фридрих Вильгельм Первый последовательно превращал свое королевство в подобие казармы. Во времена всевластия Робеспьера можно было попасть на гильотину за чтение древнеримских классиков. Прошлое столетие просто переполнено экспериментами подобного рода. Но, несмотря на все усилия ГЕСТАПО и НКВД, красных кхмеров и хунвейбинов, надо признать: тоталитаризм невозможен, как любая антиутопия, и останется потрясающим вымыслом Джорджа Оруэлла.

Поэтому, исследуя диктаторские режимы, и фашистские в том числе, следует говорить об авторитаризме, от которого в тех или иных формах человечество пока не избавилось.

Неограниченная власть над людьми упоительна, а потому опасна и мало-мальски оправдывает себя лишь в том случае, когда служит созиданию. Почти все автократии начинаются смелыми реформами, амбициозными проектами, крупными стройками, наведением общественного порядка, популярными социальными инициативами и т.п. Это, как правило, сопровождается бурными аплодисментами наблюдателей по всему миру. Список интеллектуалов, писателей, общественных деятелей, симпатизировавших Гитлеру в начале его карьеры, столь внушителен, что стыдливо замалчивается до сих пор.

Потом власть дряхлеет и на любой вопрос все чаще отвечает: «Нет!» Так старик мелочными придирками и ограничениями вымещает на молодых свою немощь.

Конец автократии столь же предсказуем, сколь печален. В лучшем случае, она приходит к деградации и медленному угасанию, в худшем – к неконтролируемому бунту и большой войне.

Может быть, государственному деятелю стоит уходить вовремя, не осрамив финал собственного правления откровенным самодурством, нелепыми запретами, втягиванием своего народа в заведомо провальные военные авантюры?

Но, какие бы перспективы ни маячили впереди, диктатор не в состоянии отказаться от власти до самого конца.

Добровольный отказ от власти – деяние для простого смертного немыслимое.

За последние триста лет самой яркой личностью, совершившей подобное, был Джордж Вашингтон. После обретения независимости Североамериканскими штатами у него было все, что только может пожелать государственный лидер: вселенская слава, международный авторитет, абсолютная поддержка армии и народа. Он мог бы стать пожизненным единоличным правителем новой страны, мог основать династию, но у него хватило мудрости следовать принятой Конституции и по окончании президентского срока передать бразды правления своему преемнику.

Того же ждали и от Наполеона, но он объявил себя императором, а потому идею создания Соединенных Штатов Европы пришлось отложить почти на двести лет.

ХХ век породил целую плеяду великих вождей. Первая мировая война похоронила наивные идеалы вольтерианцев, гуманистов, просветителей, и ни один разумный человек не ожидал, что Муссолини или Сталин, Каддафи или Хуссейн добровольно откажутся от власти.

Поучительно следующее: из четырех названных мною лидеров трое были казнены, один подвергнут посмертному шельмованию. Не служит ли сей факт косвенным доказательством того, что будущее человечества связано с коллегиальной формой правления?

 

 

Вместо послесловия, или формула смерти

 

Взаимное оплевывание друг друга с применением несостоятельных обвинений, зачастую заменяет конструктивную политическую дискуссию. В своей борьбе с фашизмом человечество потеряло слишком много, а потому у вменяемых людей само это слово вызывает отвращение на генетическом уровне. Но чем большее отвращение оно вызывает, тем чаще возникает соблазн прихлопнуть им в споре ненавистного оппонента.

В ультралиберальной и западной прессе до сей поры можно встретить публикации, в которых советский режим именуют фашистским. Это в корне неверно хотя бы потому, что коммунистические лидеры глубоко презирали прошлое собственной страны, откровенно глумились над историческими традициями и народной памятью. При всей их противоречивости они смотрели в будущее и работали для него. Ну, как умели, так и работали… Обвинения в свой адрес часто получают стремящиеся к политической независимости народы и государства. Но тот, кто стремится избавиться от опеки «старших братьев», не планирует строить империю.

В советские времена любой житель национальной окраины, будь то эстонец или казах, лишь только заподозренный в национализме, мгновенно получал клеймо фашиста. Несмотря на то, что со времени естественной смерти СССР прошло уже более двадцати лет, отечественные маргиналы и люмпены до сих пор называют прибалтов фашистами только за то, что они не захотели с ними вместе жить. Если же речь идет о народе малочисленном, то обвинения в фашизме становятся и вовсе смехотворными. Увы, ингушам и ногайцам, адыгейцам и якутам нужно оставить все свои дела и лет двести заниматься собственным воспроизводством, не отвлекаясь ни на что. И лишь после того, как численность каждого из этих народов достигнет хотя бы 10 миллионов, можно будет начать рассуждения о выборе обсуждаемой нами политической ориентации.

Но государственная пропаганда далека от рационализма, поэтому в течение десяти лет, начиная с 1994 года, на федеральных телеканалах господа политологи частенько рассуждали о чеченском фашизме. Полагаю, что видеозаписи с этими программами давно размагничены, дабы не компрометировать ученых мужей, утверждающих сегодня нечто прямо противоположное.

И уж ни о каком фашизме нельзя говорить, если речь идет о странах с устоявшимися демократическими институтами власти.

Тот, кто смотрел в свое время передачу «Международная панорама», наверняка помнит, как любили наши обозреватели показывать кадры с марширующими куклуксклановцами или бравыми солдатами с шестиугольной звездой, пытаясь обвинить Израиль и США сами понимаете, в чем. Хотя они наверняка осознавали смехотворность подобных обвинений, рассчитанных на самую примитивную часть телеаудитории. Но ни коричневые, ни черные штаммы бацилл фашизма человечеством не изжиты до сей поры. В случае заражения общества начинаются клинические симптомы, которые можно обобщить в следующую триаду: 1. Персонификация власти; 2. Имперские амбиции; 3. Искусственное перенаправление равнодействующей всех социально-политических векторов в прошлое. Если все эти симптомы проявились, следует ждать беды. Фашизм обязательно погубит чьи-то жизни, но победить не сможет никогда, и это еще один объективный закон.

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.