Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Мой мир "неправильных правил" Печать Email

Элора Эльжаева

 

 

В детстве, когда старики при какой-либо несправедливости, качая головами, говорили: «Харц дуьне ма ду х1ара» (это неправильный мир), мне бывало интересно это суждение, и я пыталась понять его смысл, ведь, несмотря на все зло, творившееся тогда вокруг, я все же любила этот мир, прозванный ими неправильным.

А потом… потом все начало перемешиваться. Перемешиваться в прямом и переносном смысле.

Все летит кувырком в огромную бездну неизвестности.

Когда закончится этот камнепад, под которым гибнет настоящая человеческая основа?

Зло и лицемерие добираются до святынь, обесчещенная любовь валяется у ног порока, ложь господствует над истиной, а трусость смеется над безумством храбрости.

Что происходит там, далеко, в наших седых горах? Они становятся объектом развлечений для веселых европейских туристов, а с кинжалов, лежащих в пыли на музейных витринах, уходит тепло рук настоящих мужчин, которые когда-то собственной кровью смывали любой позор и любое унижение.

Осторожные, серенькие, маленькие человечки снуют всюду, шепотом передавая друг другу последние новости, обсуждая за глаза себе подобных, с опаской оглядываясь, когда из их нутра случайно выскочит лишний смешок.

И эта ложь, как трясина, затягивает, тебе так же приходится лгать... А потом карабкаться из нее, цепляясь за тонкую тростинку родной души, такой же одинокой и безуспешной, как и твоя.

Ты просто знаешь, что она где-то есть, пусть и не рядом с тобой, и именно поэтому ты снова и снова выбираешься из болота, очищая себя от липкой тины зла и равнодушия.

Бывает тяжело дышать в этом смраде, но не видишь нигде окна, даже маленькой форточки, чтобы открыть и вдохнуть свежего воздуха.

Вместо этого репортеры чужих жизней лезут к тебе с расспросами.

И неудивительно! Ведь ты живешь «не по моде». Ты давно от нее отстала.

Ты пытаешься среди безвкусно накинутого тряпья поддельной марки «Луи Витон» разглядеть в людях человеческое и все чаще с горечью делаешь вывод, что не находишь его.

Ты не кричишь о своей любви и не молчишь о своей ненависти, а вокруг все происходит совсем наоборот. И людям, участникам большой толпы, которая идет за фальшивыми звуками чьей-то дудки, никогда не понять тебя. Напротив, они при каждом удобном случае напоминают тебе, что ты не умеешь в этом мире правильно жить и находить свое счастье.

В этом я с ними соглашусь. По этим правилам я действительно не умею жить и, наверное, уже не научусь.

Каждому интересен твой внутренний мир. С кем ты дружишь, кому веришь, кого ждешь, кто любит тебя, а кого ты.

Чувства должны быть вывернуты наизнанку, жить нужно по принципам современной моды. Толпа сама скроила эту модель современного счастья, современной любви и современной удачи. И все эти мертвые компоненты, лишенные души, составляют на сегодняшний день единственную цель окружающих тебя людей. И когда ты ставишь перед собой другие цели, когда модель твоего счастья кардинально отличается от общепринятой, тебе становится сложно, очень сложно, потому что толпа ходит по пятам за тобой и пытается втянуть в свой круг, сделать тебя зрителем своего провинциального театра. И глупые диалоги преследуют тебя повсюду…

– А что он тебе подарил?

– Кто?

– Ну, он… кто-то же есть у тебя, наверное.

– Кто-то есть.

– И что он подарил?

– Ничего не дарил, никогда. Ни букета из 501 розы, ни плюшевого медведя, ни айфон пятой модели… ничего.

– Странно! А вот мне духи «Монталь» подарили… знаешь, они дорогие и жутко модные!

– Жутко модные, говоришь?

– Да! А куда вы ходили? Наверное, в суши-бар?

– Нет… мы не ходили в суши-бар. Мы в обычной столовой моей редакции пили остывший, горький кофе.

– А почему горький?

– Сахарница стояла ближе к нему. Неудобно было за ней тянуться.

– А он?

– Он тоже… так же пил черный, горький, остывший кофе… а за окном моросил серый февраль.

– А он говорит, что ты красивая?

– Нет! Ни разу не сказал! И фотографии никогда не просил выслать.

– А почему?

– Потому что он уважает меня и себя.

– Странно. Это не любовь вообще-то… любовь другая… ты видишь, какая она сейчас? Внимание, цветы, подарки…

Так и хочется после этого диалога сказать, даже крикнуть со злобой:

– Да ты же разбираешься в любви, как я в тригонометрии! Да, конечно, это не любовь, это нечто, что выше современной любви, придуманной толпой, которой никогда не понять разговор двух потерянных в серости душ, едва нашедших друг друга.

...Они нашли друг друга, но мир неправильных правил снова и снова строит свои преграды, которые иногда невозможно преодолеть.

Надо смириться с тем, что ты живешь в неправедном мире, которому чужда справедливость.

Надо просто смириться с тем, что в мире лжи и зла родившимся с правильным сердцем в груди не избежать неприятностей и проблем.

Им обязательно кто-то подставит ножку в грязном сапоге.

А что остается тебе?

Твоей душе, которая снова впадает в фатальное одиночество?

Душе, которая потеряла, не успев обрести?! Разве что молиться!

И на вопрос эмансипированных сверстниц: «Ты его любишь?» – у меня один ответ: «Я не знаю... я просто молюсь за него».

 

Как же ты жесток, мой мир неправильных правил, в котором я живу! Как же ты жесток и эгоистичен!

И как же я бессильна поменять в тебе что-либо… А еще более бессильна подстроиться под тебя.

Каждое утро «фейсбук» у меня спрашивает, о чем я думаю, а я лишь думаю об одном: как научиться перестать думать….

 

 

А ГРОЗНЫЙ В ЧЁРНОЙ ДЫМКЕ ТАЕТ

 

 

Минус маленьких городов в том, что тоске не бывает места вдоволь разлиться... обязательно можно встретить знакомого, родственника или, еще хуже, альтруиста, который начнет предлагать свою помощь. И потом эта не вылившаяся тоска снова входит в тебя, и в душе начинается брожение...

В последнее время в сети часто нахожу фото старого Грозного, подписанные: «А Грозный в синей дымке тает».

А мой Грозный таял в самых разных дымках... и чаще всего – в черной. Через пустые глазницы его окон я пыталась высмотреть свое прекрасное далеко... Город всегда наводил на меня ужас... «Грозный бомбят», «Грозный окружен», «в Грозный вошли»... Эти тревожные новостные сводки до сих пор звучат в моих ушах. Город был для меня первоисточником всех бед. И в детстве я даже иногда ненавидела его... Если бы не было этого проклятого Грозного, может, перестало бы лететь на нас все то, что летит с неба. Но он ведь не был ни в чем виноват... Его несправедливо и жестоко убивали. Вся его вина была только в том, что он не хотел умирать.

А потом – 2006 год... Первые вступительные... И первое мороженое в первом грозненском послевоенном парке. Меня насильно туда потащили, утверждая, что война закончилась.

Этот маленький оазис, именуемый парком, находился на развалинах Грозного, окутанного черным дымом. Я никогда не забуду, как дрожала в моей руке ложечка, которой я ела мороженое. И казалось... какая к черту юность? Какие планы? Какая профессия? Разве с такого страха начинают жизнь? Но… жизнь началась... и мое поколение протоптало себе дорожку в будущее, расчищая ее от трупов и смертей. И теперь мой Грозный тоже понемногу начал таять в синей дымке... Он стал своеобразным городом, хранящим большую память неописуемых бед... Грозный был домом многих людей, которых жестоко лишили этого дома... И теперь они живут лишь надеждой увидеть свой город.

В прошлом году я стояла на остановке у Дома Печати и заметила на себе чей-то пристальный взгляд... Оглянулась. На меня смотрела пожилая женщина, внешность которой доказывала, что она явно не вайнахской национальности.

– Извините, Ваша мама не ингушка?

– Нет, чеченка, – улыбнулась я в ответ.

– Да? И в медицинском колледже она не училась? – как-то расстроенно переспросила моя случайная знакомая.

– Нет. Моя мама – филолог.

– Ясно... подруга у меня была в Грозном... ингушка... такая же худенькая и с длинными черными волосами... Я была уверена, что Вы ее дочь, – пояснила женщина.

Мой автобус подъезжал.

– Мне пора! – как-то виновато произнесла я.

– Да, конечно! Счастья тебе! Ты мне очень напомнила мою юность! – крикнула она мне вдогонку.

И столько искренности было в этих словах, как будто она хотела, чтобы я оправдала все ее не сбывшиеся чаяния.

Я заскочила в автобус и, сев у окна, помахала ей рукой.

А как-то раз, в этом же автобусе, взрослая русская женщина вежливо спросила у меня насчет какой-то остановки. Я объяснила.

Когда она вышла, наблюдавший за нашей беседой пожилой чеченец вдруг обратился ко мне: «Знаешь... я был примерно твоего возраста, в далекие восьмидесятые, когда с другом ехал в этом же автобусе, обсуждая успешно сданный экзамен, когда вот такая же русская женщина меня дернула за плечо и заявила: «Никогда не разговаривай здесь на этом языке».

Вот такой он... Грозный...

Город чьих-то несбывшихся надежд и бродящей среди них моей сумасшедшей мечты...

Город, который иногда становится настолько родным, что хочется целовать каждый его камень, а иногда – чужим настолько, что тебе самой странно, как ты оказалась на его улицах.

Город, в котором один раз в год становится страшно.

Город, в котором один раз в год становится противно.

Город, из которого хотя бы один раз в год хочется уехать навсегда.

Город, в котором я находила и теряла одновременно.

Город, в котором я научилась ненавидеть и презирать.

Город, в котором я научилась любить и надеяться.

Город, который тает в разных дымках...

Город, в котором я снова жду весну.

 

Пора развиртуализовываться и начинать реальную жизнь.

Этой весной все будет по-другому... Я сама себе сделаю большую дозу анестезии и научусь жить, как все, – научусь с рук кормить синицу, перестав искать в далеком небе заблудившегося журавля. И так, наверное, будет лучше. Наверное, и в серости есть своя прелесть… наверное, и в равнодушии есть своя польза… наверное, и в бесчувственности есть своя милость... Надо научиться выслушивать людское «все к лучшему» – самая большая глупость из всех, что я слышала. Придушить бы того, кто это впервые сказал. Лучше не стало, а просто становится так, как надо... а перед любой неизбежностью надо раскрывать объятия.

И еще... надо разжать эти объятия, чтобы отпустить то, что не принадлежит тебе...

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.