http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Светлой памяти моей бабушки Печать Email

Лианэлла Рудакова

 

Об этой невыдуманной истории, случившейся холодной, вьюжной февральской ночью 1944 года в небольшом дагестанском городке, я услышала из уст пожилого чеченца, вернувшегося в свой родной аул из далекого Казахстана, пятнадцать лет спустя, когда еще были живы ее участники.

В небольшом доме, близ железной дороги, у переезда, на Кандаураульской улице жила женщина – худенькая, невысокая, с копной вьющихся седых волос, собранных в узел. Звали ее все по отчеству – Павловна.

Рано овдовев, похоронив дочь, она жила одна. Сыновья были далеко – один офицер служил под Ленинградом, второй трудился на железной дороге.

Поселилась Павловна в Дагестане с мужем и детьми где-то в двадцатые годы прошлого века. Родом из станицы Афипской (на Кубани), казачка, рано вышла замуж, против воли отца, за иногороднего и испила полную чашу страданий и нужды в годы революции. Все ее родные погибли в 1919 году, когда выполнялась директива Я.М. Свердлова «об уничтожении казачества как класса», подписанная им лично 24. 01.1919 г. Скиталась с семьей по Кубани, югу Украины.

Менялась власть – белых, зеленых, красных, а семье от этого жилось все тяжелее и тяжелее. Гонимая «ветрами революций», семья Павловны осела в небольшом городке Дагестана. Там нашли приют и многие гонимые и обиженные жизнью люди разных национальностей и сословий.

Грамотный, общительный муж Павловны быстро нашел общий язык с жителями городка. Один из них, молодой чеченец Абдрашид, способный, трудолюбивый и любознательный, стал лучшим другом – кунаком семьи Павловны. Он выучил русский язык, научился читать и писать. Подружилась с семьей Павловны и его семья.

Шли годы – умер муж Павловны, дочь, разъехались сыновья. Павловна в доме осталась одна. Человек необычайной доброты, дружелюбная, отзывчивая, она, как магнит, притягивала к себе людей. Редкий день, когда в дом у дороги с двумя тополями, никто не заходил или не заезжал: по дороге ли в больницу остановятся знакомые кумыки, заночуют ли опоздавшие на поезд в Дербент аварцы, заедут ли на огонек приехавшие на воскресный базар чеченцы-аккинцы... Всем находилось в доме и место, и доброе слово. Денег Павловна никогда ни с кого не брала – рада была людям. И ей, за ее доброту и приветливость, платили тем же. Кто привезет брынзу, кто кукурузу или курицу, а кто и дровишек подбросит.

Часто посещала Павловну и семья Абдрашида, он сам, жена Тамара и ребятишки: благо аул, где они жили, был недалеко. Абдрашид работал в колхозе, пользовался уважением, был в почете – бригадир, награжден орденом Ленина.

Великая Отечественная война 1941 года обрушила на людей беды и страдания. В городке появилось много беженцев. Все тяжелее и тяжелее становилось с продовольствием, дровами, керосином. Но никогда не забывала Павловну семья Абдрашида: то кукурузу привезут, то вязанку дров, хотя и самим жилось трудно.

В ту февральскую ночь 1944 года сосед Павловны Миша (НКВДэшник), перемахнув через забор, постучал в окно Павловны и прошептал в форточку, что чеченцев из аула, где жил Абдрашид, загрузили в теплушки, стоящие в тупике на железной дороге, недалеко от переезда. На рассвете эшелон уйдет. А в одном из вагонов – семья Абдрашида. Из продуктов у них – почти ничего – даже картошку недоваренную не дали взять. Но вокруг эшелона – конвоиры.

Обмерла Павловна, услышав такое известие. Слухи о выселении чеченцев уже ползли по городку, но это был всего лишь шепот, да и то о других, не близких ей, людях. Разве могла она подумать, что таких работящих и порядочных людей, как Абдрашид, могут куда-то выслать? Да и за что?

Заметалась по дому, не зная, что делать, как помочь, нашла кукурузную муку, добавила горсть пшеничной, замесила тесто, сварила картошку, напекла пирожков. Уже близился рассвет. Накинув большую белую вязаную шаль, завернув пирожки в полотенце, Павловна метнулась к железной дороге.

Вьюга разыгралась не на шутку. Эшелон стоял в тупике, занесенный снегом. Только завывания ветра слышались в воздухе. Ни звука из теплушек. Редкие, почти невидимые конвоиры, стояли вдоль вагонов, топая ногами, старательно пряча лица в воротник тулупа. Павловна бросилась бежать вдоль вагонов, крича: «Абдрашид, Абдрашид!» Мальчишка-конвоир подбежал к ней: «Мать, уходи немедленно, а то сама угодишь в теплушку!» Со слезами умоляла она парня: «Я только пирожки деткам передам, посмотри – ничего другого, сынок». Не знаю, какие слова нашла она, чтобы смягчить сердце солдата, но он пропустил ее: «Быстрей, мать, а то сейчас смена караула». Кто-то из теплушки крикнул: «Четвертый с хвоста!» Павловна бросилась туда, зовя: «Абдрашид, Тамара!» Наверху открылось окошечко: «Павловна, уходи отсюда, уходи скорее...» «Сынок, Абдрашид, опустите веревочку, веревочку... скорее, скорее!..» Узелок с пирожками исчез в окошке. Павловна рванулась в сторону от теплушки, шла к дому, не видя дороги, захлебываясь слезами... Эшелон ушел на рассвете.

Через пятнадцать лет семья Абдрашида вернулась в свой родной аул. Я не видела этой встречи, но знаю – счастье Павловны и Абдрашида было безмерным, когда они встретились.

...Когда Павловна умерла, ее хоронил почти весь городок, в котором проживали люди более сорока национальностей.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.