Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Историческая лирика Умара Яричева Печать Email

Ахмадова З.М. – ст. преподаватель ЧГУ


Военная тема в творчестве Умара Яричева тесно связана с исторической тематикой и представлена не только произведениями, посвященными событиям депортации и чеченских кампаний 1990-х годов. Некоторые свои стихи поэт посвящает героям прошлых лет. Такие произведения можно считать образцом современного исторического романтизма в национальных литературах Северного Кавказа и – в целом – в отечественном литературном процессе.

Обращение к персонажам Кавказской войны, противостояние между Российской империей и кавказскими народами в XVIII-XIX веках – тема, которая несколько последних десятилетий вызывает неизменный интерес в национальных литературах. С одной стороны, это обусловлено политической ситуацией и сломом государственного строя. Во времена советской идеологии тема Кавказской войны была на периферии официальных научных интересов историков. Не секрет, что лишь с развалом СССР эта сложнейшая тема и трагическая веха в истории взаимоотношений Российского государства и народов Кавказа стала объектом пристального и повышенного внимания.

В северокавказских национальных литературах появились произведения, повествующие о реалиях тех трагических лет. Эта тенденция представляется нам узнаваемой и неслучайной. Подобный интерес к истории, к историческим темам, внимание к русскому характеру перед лицом общей беды и опасности пробудила в начале XIX века Отечественная война с Наполеоном.

«Небывалый общенациональный патриотический порыв открыл сильный, героический характер русского народа, его свободолюбивые настроения, сознание глубокой связи с Родом, Семьей, Домом, чувство долга перед Отечеством. Стремление понять русского человека, народный подвиг в войне 1812 года явилось благодатной почвой для обращения к героическому прошлому народа, истокам национального духа и национального бытия» [1]. Особенности исторического романтизма ярче всего были представлены в жанре исторической повести, наглядно проявившейся в творчестве А. Бестужева, Н. Бестужева, В. Кюхельбекера и др. Авторы обращались к героической истории страны, к легендарным героям прошлых эпох. Е.М. Мелетинский отмечал: «В национальном прошлом, связанном с легендарными временами, авторы предромантических исторических повестей стремятся обрести то, что навсегда было утрачено современным миром. Писателей волновало особое, героическое время, которое воспринималось ими, с одной стороны, в качестве противоположного безгеройности, заземленности, будничности сегодняшнего времени, с другой – как эпоха «настоящих людей», воплощающих чувство эпической связи с миром: сопричастности личности с человеческой общиной» [цит. по: 1].

Творчество Умара Яричева удивительным образом перекликается с русской романтической исторической повестью начала XIX века. Основными идеями исторических произведений поэта становятся гражданственность и свободолюбие – нравственный выбор поэта, заключенный в отречении от личного. Чеченского поэта (так же, как в свое время авторов исторических повестей, в частности, Бестужева) «привлекают… те эпохи и события, которые отчетливыми, легко уловимыми аллюзиями и ассоциациями могли быть связаны с современностью» [1].

В таких произведениях, как, например, «Монолог Байсангура» или «Зелимхан», Яричев использует принципы историзма, разработанные еще Рылеевым в жанре дум, среди которых «историческая личность, наделенная чертами исключительности, чей внутренний мир предельно сближен с авторским, исторические аллюзии в обрисовке нравов прошлого, которое призвано «намекнуть» читателю на современность» [1].

Для поэтов и писателей-романтиков всегда было характерно обращение к мифам, легендам, экзотическим сюжетам, порою несколько гипертрофированным. Апелляция авторов, прежде всего, к духовному своеобразию человеческой личности порождала особый интерес и внимание к прошлым историческим эпохам разных народов.

Закономерно и обращение Яричева к яркому историческому наследию своего народа, к исключительным, легендарным, почти мифическим личностям. Одним из таких героев является для Яричева Байсангур Беноевский, наиб имама Шамиля, один из самых ярких персонажей кавказского сопротивления российскому империализму. Даже когда имам Шамиль пошел на сговор с царскими властями, герой не стал идти против своей совести. В памяти чеченского народа сохранилось множество преданий и легенд, связанных с наибом. Честь, верность данному слову, мужество – вот что так привлекает современников в образе Байсангура. Яричев противопоставляет Байсангура имаму Шамилю, который согласился на условия царских властей:

У стен аварского Гуниба

Дороги наши разошлись:

Свой исполняя долг наиба,

Прорвался я сквозь смерти глыбу,

Шамиль избрал – и плен, и жизнь [2: 40].

Байсангуру и его отряду нечего терять на этом свете, кроме чести.

Служить душе – ее призванье,

И с нею дух непобедим.

Мы до последнего дыханья

Врагу ее не отдадим…

Под громы пушечного гула

Нам драться до последних сил…

Живьем сожженные аулы

Ермолову я не простил [2: 40].

Поэт вложил в уста своего героя и праведный гнев, и обоснование поступков. Любопытен такой нюанс: лирический герой Байсангур – это некий обобщенный образ, сложившийся в поэзии Яричева через художественное осмысление информации не только из исторического прошлого, но и настоящего. Так, Байсангур предстает перед нами не только отчаянным воякой, смелейшим из смелых, но мудрым, способным на глубинный анализ и рефлексию. Герой как бы поднимается над всеми событиям, его исповедь звучит в веках:

...Но и во мне – сомненья нет,

Что Газават – не в слове громком,

Идущим в Лету без следа…

Упрека будущим потомкам

Я не оставлю никогда [2:39].


В относительно небольшой поэтической форме Умар Яричев умудряется заключить и краеугольные сюжетные моменты, и национально-психологическое обоснование поступков героя. И вместе с тем наделяет его объективностью, которая, казалось бы, не должна быть свойственна Байсангуру. Да, он не простил Ермолову сожженные аулы, но это не значит, что он возненавидел весь русский народ:

Хотя святого братства узы

Всегда понятны были нам…

В моем отряде два уруса,

Давно принявшие Ислам…

Приказ в сердцах, не на бумаге,

Для них, идти готовых в бой…

В бесстрашье, верности, отваге

Им позавидует любой… [2:41]

Как важен этот момент для понимания «той» войны. Но, возможно, еще важнее он для современников Яричева, переживших, почти два века спустя, схожие чувства.

Стихотворение «Зелимхан» еще об одном ярком историческом персонаже истории чеченского народа. Абрек Зелимхан Гушмазукаев стал символом борьбы с несправедливостью в начале ХХ века, получил прозвище наместника гор в противовес наместнику Его Величества на Кавказе. Он руководил крестьянским движением в Чечне, вел партизанскую войну против властей. Зелимхан остался в истории и народной памяти как человек необыкновенного благородства, который всегда вел борьбу с противником по законам кавказской чести и достоинства. В стихотворении Яричева Зелимхан предстает героем-одиночкой, храбрым волком, за которым охотится стая шакалов, готовых за «похлебку и кров» на предательство. Абрек словно предсказывает будущее:

И когда нас могила укроет

На неведомый вечности сон,

Я останусь в народе – героем,

А у вас – не запомнят имен…

Смертный миг… Ни к чему разговоры…

Под рукой – обнаженный кинжал…

В окруженье безжалостной своры

Зелимхан легендарный лежал…

Где-то там причитала старуха…

Лик спокоен. Суровы черты…

Словно символ чеченского духа,

Справедливости и доброты [2: 104].

Такие романтические персонажи, воплощающие лучшие черты народа – честь, достоинство, смелость, свободолюбие – становятся просто необходимыми, практически спасительными в послевоенной чеченской поэзии рубежа ХХ-XXI веков.

Поэзия Яричева отличается особым соотношением личного и общечеловеческого. В творчестве поэта эти категории всегда очень тесно сопряжены, взаимопроницаемы. Автор не жаждет счастья, любви, мира, справедливости только для себя. Ему важно ощущать общее гармоничное бытие, при котором возможна внутренняя гармония и свобода. Таков один из основных посылов и пафос военной и исторической лирики чеченского поэта.

Литература:

1. Петрунина Н.Н. Проза декабристов (романтическая повесть первой половины 1820-х гг.) // История русской литературы: В 4 т. / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). Л.: Наука. Ленингр. отд-е, 1980–1983. Т.2. От сентиментализма к романтизму и реализм. 1981. Эл. ресурс: http://feb-web.ru/feb/irl/rl0/rl2/RL2-1792.htm

2. Яричев У.Д. Между прошлым и будущим: Стихотворения. М.: Издательство «Валторна», 2011. – 248 с.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.
Поддержка сайта