Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Когда туман пронзают минареты Печать Email

Дмитрий Пашков

 

Вступление

 

Что знал мой современник об Исламе и его культурных традициях? Мягко говоря, не много. Представления формировались, во-первых, под влиянием культовой картины Владимира Мотыля «Белое солнце пустыни». Фраза «Гюльчатай, открой личико» мгновенно стала частью фольклора, а высшим шиком считалась способность назвать всех жен Абдуллы. Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида… и т.д. Твердым знанием всего списка частенько козыряли советские космонавты.

Второй источник – это красочные, эротические фантазии о таинственных гаремах и прекрасных одалисках. В зависимости от своей социокультурной среды, в дополнение к вышеуказанному индивидуум мог прочесть сказки Шахерезады, поэму «Бахчисарайский фонтан» и запомнить пару строк из Руми, Хайяма или Саади.

Ну, и, в-третьих, со времен кинокартины Михаила Ромма «Тринадцать», советского человека пугали страшилками про басмачей, душманов и террористов. Разумеется, этого набора недостаточно не то чтобы для понимания, но даже для ознакомления с Великой Культурой Исламского Мира, приверженцем которой ныне является едва ли не каждый четвертый житель планеты. Причем, в последние годы отмечается тенденция постоянного роста числа последователей этой мировой религии. Сей факт вызывает у европейцев озабоченность и тревогу, которые, в свою очередь, приводят к пещерной исламофобии.

О наступлении Ислама на Христианский Мир пишут публицисты и политологи и при помощи испытанных демагогических приемов пытаются манипулировать сознанием людей. Культурологические проблемы переводятся в плоскость политическую и лишаются своего первоначального содержания. Дальнейший дискурс смысла не имеет, а когда дискурс теряет смысл, в ход идут палки и камни – на радость манипуляторам. Но человек – существо разумное, и чем выше уровень его разума, тем проще вопросы, на которые он пытается ответить.

Попытаемся и мы ответить на несколько простых вопросов, отринув предвзятость и фанатизм, забыв напрочь весь конспирологический бред, которым переполнено информационное пространство. И сделаем это, опираясь на факты, исторические свидетельства и здравый смысл.

Ислам и медицина

 

За несколько тысячелетий человеческой истории миллионы людей погибли в кровавых и бессмысленных конфликтах, но куда большие потери принесла вековечная война с инфекционными болезнями или моровыми поветриями, как их называли в старину.

Однако, читая хронику эпидемий или же многочисленные мартирологи, невольно приходишь к выводу, будто бы смертоносные хвори щадили как Исламский Мир, так и ярчайших его представителей.

Судите сами. В Европе заразные недуги частенько превращались в политическую силу и предопределяли судьбы целых народов. Теперь трудно предположить, как развивалась бы Россия в XVIII веке, если бы от оспы не умер молодой император Петр II. Неизвестно, что бы еще успел натворить кровавый фанатик Свердлов, если бы испанский грипп не избавил землю от его присутствия. Оспа прервала успешное правление императора Священной Римской Империи Иосифа I и приблизила Великую французскую революцию, отправив на тот свет Людовика XV. В списках умерших от холеры, тифа и чумы есть августейшие особы, главы Святого Престола и величайшие деятели искусства и культуры. Но вот что бросается в глаза: подавляющее большинство из них – жители стран Запада.

Одна эпоха сменяла другую, научная мысль совершала потрясающие прорывы, галопирующий технический прогресс поднял человека в воздух и погрузил в глубины океана, появились электрическое освещение и радиосвязь, а Европа продолжала страдать от ничтожных микробов, как и во времена арбалетов, мечей и кованых кольчуг. Почему? Как это ни печально, но приходится признать – проблема кроется в самой основе Христианской цивилизации.

Противопоставляя себя миру эллинизма, с его культом человеческого тела, здоровья и красоты, адепты нового учения, которых в ту пору называли галилеянами, объявили тело греховным и порочным, что привело, в конце концов, к катастрофическим последствиям.

 

Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. (Мф.5:29– 30)

 

Возможно, именно эти слова Иисуса Христа (мир ему) были поняты буквально, потому что галилеяне отличались крайней степенью неопрятности. Когда же новая религия стала в Римской империи официальной, они повели наступление на все, что составляло славу и гордость эллинистического мира, и, в том числе, на сложившиеся гигиенические традиции.

В 394 году император Феодосий запретил Олимпийские игры, которые более тысячи лет стимулировали естественное стремление человека к физическому совершенству. Разумеется, спортивные состязания в честь древнегреческого бога Аполлона были частью языческого культа, однако, их общекультурное значение было слишком велико, и время подтвердило неправоту римского кесаря. Ныне спортсменов-олимпийцев напутствуют и православные батюшки, и раввины, и муллы, и гелюнги.

Однако не это оказалось самым страшным. Куда более опасной оказалась повседневная деятельность, а также проповеди, volens-nolens, вызвавшие постепенное отвращение европейцев от полезных и необходимых привычек.

 

еще ли не понимаете, что всё, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон? а исходящее из уст – из сердца исходит – сие оскверняет человека, ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления – это оскверняет человека; а есть неумытыми руками – не оскверняет человека. (Мф.15:17– 20)

 

Отныне и до самой середины XX века вопиющая неопрятность станет неотъемлемой чертой представителей Западной цивилизации.

Горькие плоды сих благих намерений пришлось пожать довольно скоро. В начале сороковых годов VI века разразилось невиданное прежде бедствие, вошедшее в историю под именем Юстиниановой чумы.

О масштабе эпидемии и уровне смертности могут служить свидетельства современников, которые утверждают, что в иные дни 544 года в Константинополе умирало по 10 000 человек.

Разумеется, я далек от того, чтобы делать какие-либо выводы или, упаси Бог, выносить исторические приговоры, но факт остается фактом: дохристианский мир не ведал несчастий подобного рода и подобных масштабов. «Юстинианова чума» свирепствовала на протяжении двух веков. И за это время успело вырасти и сойти в могилу несколько поколений людей, привыкших считать моровое поветрие таким же привычным и неотвратимым проявлением стихии, как засуха или наводнение. Со времени правления Юстиниана Европе пришлось жить под дамокловым мечом чумной угрозы более тысячи лет. Справедливости ради следует сказать, что Азия пострадала в ту пору ничуть не меньше, однако, по мере распространения Ислама, ситуация стала меняться. Даже в годы печально знаменитой «Черной смерти» (середина XIV века) мусульмане пострадали в меньшей степени, чем их соседи. Известно, что зараза со всей яростью обрушилась на Дамаск. Известно, что паломники принесли недуг в Мекку и там случилась паника, а вот Медину почему-то инфекция обошла стороной и почему-то утратила силу у стен Самарканда. Порой чума странным образом оказывала мусульманам даже союзническую помощь. 13 августа 1350 года при осаде Гибралтара заразился и умер король Кастилии Альфонсо XI Справедливый. Процесс реконкисты остановился и, довольно-таки, надолго. Вполне естественно было бы ожидать, что мор выкосит относительно небольшое по численности население арабского анклава, но нет: Гранадский эмират просуществовал еще более ста лет. Загадка? Полагаю – нет, если принять во внимание факт, приведенный Фридрихом Ницше.

 

…первым мероприятием христиан после изгнания мавров было закрытие общественных бань, каковых только в Кордове насчитывалось до двухсот семидесяти.

То есть мусульмане мылись часто и охотно, в отличие от подданных испанской короны.

Кстати, именно Испания дала собственное имя другой, чудовищной по масштабам, эпидемии, которая разразилась уже в веке двадцатом. Первые сообщения об Испанском гриппе или «Испанке» пришли с Пиренейского полуострова в 1918 году. За два последующих года от этой болезни людей погибло больше, чем за четыре года Первой мировой войны. И снова на самой поверхности оказываются требующие объяснения факты.

Во Франции умерло 420 000, в Италии – 650 000, в Германии – 600 000, в Великобритании – четверть миллиона, в РСФСР (Советского Союза тогда еще не было) – 3 000 000 человек. В этом нет ничего удивительного: перечисленные страны пострадали в наибольшей степени во время активных боевых действий. А вот союзная Германии Турция, на территории которой тоже шли бои, потеряла 150 000. Разумеется, цифры следует приводить как в абсолютном, так и в относительном значении, но и в этом случае можно сделать интересное наблюдение. 150 000 – это 1,2% тогдашнего населения Турции. В соседней Греции от «Испанки» погибло 120 000 – 2,4% от общей численности. Но еще больше удивляет отсутствие информации об уровне смертности в Персии и Арабских странах. Возможно, он там был очень низким, и объяснить это одним лишь неучастием стран в войне – невозможно. В противном случае, придется ломать голову над поисками ответа, почему не воевавшая Мексика не досчиталась 1 000 000 своих граждан. Известно, что грипп поражает, в первую очередь, людей с ослабленным иммунитетом. Известно так же, что война безжалостно ослабляет защитные силы человека вне зависимости от его религиозной принадлежности. Однако я рискну предположить, что человек, привыкший к ежедневному пятикратному омовению, имеет значительно больше шансов выжить во время вирусной атаки, по сравнению с тем, кто моется, в лучшем случае, один раз в неделю.

Завершая разговор на эту тему, хочется обратиться к чопорным обитателям обеих столиц, с брезгливостью и высокомерием глядящих на бесправных работяг из Средней Азии. Господа, не забывайте, что одним из основателей современной медицинской науки был их земляк – гениальный ученый Абу Али Хусейн ибн Абдаллах ибн Сина. Его «Канон врачебной науки», написанный в первой половине XI века, был главной книгой всех лекарей Востока и Запада не менее семисот лет и второй книгой после Библии, вышедшей из-под печатного станка Гуттенберга. Существует версия, что само слово «медицина» – это латинизированный вариант выражения «мадад Сина», что означает – «исцеление от Сины».

 

Ислам и семья

Вожделенный Рай, в который попадает душа правоверного, в Коране обрисован достаточно внятно и понятно.

 

15. Скажи: «Рассказать ли вам о том, что лучше этого? Для тех, кто богобоязнен, у Господа есть Райские сады, в которых текут реки и в которых они пребудут вечно, а также очищенные супруги и довольство от Аллаха». Аллах видит рабов,

16. которые говорят: «Господь наш! Воистину, мы уверовали. Прости же нам наши грехи и защити нас от мучений в Огне». Сура 3 «Аль Имран»

То есть, наградою за достойную земную жизнь будет фруктовый сад с фонтаном, ложе под сенью дерева, в котором поют птицы, и любимая женщина рядом.

В этой связи вспоминается эпизод из уже упомянутого фильма «Белое солнце пустыни». В  финале Абдулла говорит, обращаясь к Верещагину:

– Красивая жена, хороший дом, что нужно еще, чтобы достойно встретить старость?

Мусульманин так и не понял, зачем этот православный пускается во все тяжкие, сумев воплотить в жизнь Великую Восточную Мечту.

 

55. Воистину, обитатели Рая сегодня будут заняты тем, что будут наслаждаться.

56. Они и их супруги будут лежать в тенях на ложах, прислонившись.

57. Там для них есть фрукты и все, что они потребуют.

58. Милосердный Господь приветствует их словом: «Мир!». Сура 36 «Йа Син»

Кстати, эта мечта во все времена манила и притягивала европейца. И триединство «дом, сад, жена» нашло свое отражение в мировой литературе. Перед нею не устоял даже такой непримиримый борец с клерикализмом, как Вольтер. Вот что говорит Панглос в финале знаменитого «Кандида», обращаясь к главному герою:

 

– Все события неразрывно связаны в лучшем из возможных миров. Если бы вы не были изгнаны из прекрасного замка здоровым пинком в зад за любовь к Кунигунде, если бы не были взяты инквизицией, если бы не обошли пешком всю Америку, если бы не проткнули шпагой барона, если бы не потеряли всех ваших баранов из славной страны Эльдорадо, – не есть бы вам сейчас ни лимонной корки в сахаре, ни фисташек.

– Это вы хорошо сказали, – отвечал Кандид, – но надо возделывать наш сад.

Но еще дальше пошел Булгаков, вознаградив Мастера таким видом бессмертия, которое совершенно противоречит христианской традиции.

 

– Слушай беззвучие, – говорила Маргарита мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами, – слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, – тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я.

Отношение православного духовенства к одному из лучших русских романов прошлого века, мягко говоря, настороженное. До призывов запретить дело пока не доходит. Слишком серьезное влияние оказала эта книга на советских интеллектуалов и немало способствовала возвращению оных в лоно Церкви.

И все-таки, в доступных комментариях и рассуждениях сквозит неприкрытое раздражение. Еще бы! После таких-то слов.

 

… о трижды романтический мастер, неужто вы не хотите днем гулять со своею подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а вечером слушать музыку Шуберта? Неужели ж вам не будет приятно писать при свечах гусиным пером? Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула? Туда, туда.

Там ждет уже вас дом и старый слуга, свечи уже горят, а скоро они потухнут, потому что вы немедленно встретите рассвет. По этой дороге, мастер, по этой.

Но, говоря о любви, должно говорить и об институте семьи и брака. И здесь христиане и мусульмане, проявляющие по многим вопросам завидное единодушие, разошлись в стороны.

Я не буду говорить о будоражащем европейское сознание многоженстве, а приведу две цитаты.

 

71. Кто раскаивается и поступает праведно, тот действительно возвращается к Аллаху.

72. Они не свидетельствуют лживо (или не присутствуют при лживых разговорах), а когда проходят мимо праздного, то проходят с достоинством.

73. Когда им напоминают о знамениях их Господа, они не падают на них глухими и слепыми.

74. Они говорят: «Господь наш! Даруй нам отраду глаз в наших супругах и потомках и сделай нас образцом для богобоязненных».

75. Они получат Наивысшее место в воздаяние за то, что были терпеливы, и их встретят там приветствием и миром.

76. Они пребудут там вечно. Как прекрасна эта обитель и местопребывание!

 

Здоровое отношение к институту семьи предполагает обязательную регламентацию такого не очень приятного процесса, как развод. Тот самый развод, который Западная цивилизация запрещала в принципе.

 

А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует.(Мф 5:32)

Удивительно, в Российской империи вплоть до революции расставание между супругами было возможно только с разрешения Священного Синода.

Не лучше обстояли дела и в демократичнейшей Европе.

В результате, семейная жизнь зачастую превращалась в пытку, избавление от которой могла принести лишь смерть.

Хотя на Востоке уже полторы тысячи лет существовала удивительная в своей универсальности формула:

 

1. О Пророк! Когда вы даете женам развод, то разводитесь в течение установленного срока, ведите счет этому сроку и бойтесь Аллаха, вашего Господа. Не выгоняйте их из их домов, и пусть они не выходят из них, если только они не совершат явную мерзость. Таковы ограничения Аллаха. Кто преступает ограничения Аллаха, тот поступает несправедливо по отношению к себе. Ты не знаешь, что Аллах, возможно, после этого решит иначе.

2. Когда для них наступит установленный срок, оставьте их у себя по-хорошему или же отпустите по-хорошему. Призовите свидетелями двух справедливых мужей из вас и будьте свидетелями ради Аллаха. Таково увещевание для тех, кто верует в Аллаха и в Последний день. Тому, кто боится Аллаха, Он создает выход из положения

3. и наделяет его уделом оттуда, откуда он даже не предполагает. Тому, кто уповает на Аллаха, достаточно Его. Аллах доводит до конца Свое дело. Аллах установил меру для каждой вещи. Сура 65 «Ат-талак».

 

По сути, Ислам – единственная мировая религия, которая признает, что союз любящих людей является священным и вечным, что земная любовь не таит в себе ничего греховного и должна приносить лишь радость.

Только в Исламе, чтобы добиться высшей степени праведности, не нужно истязать свою плоть всевозможными запретами и воздержаниями.

Иное дело – Христианство.

 

10. Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться.

11. Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано,

12. ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит.

29. И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную.

То есть, аскеза была изначально объявлена одним из самых желанных атрибутов христианина. Это привело, помимо всего прочего, к такому неведомому в Исламском Мире явлению, как монашество. Армия здоровых работоспособных мужчин и женщин, решивших уйти от мирских соблазнов, исчислялась в средневековой Европе сотнями тысяч. Со временем монах стал не только персонажем фольклора, но также объектом насмешек.

Вот, к примеру, что писал о монахах Франсуа Рабле, изучивший в юности монастырскую жизнь изнутри.

Равным образом, монах (я разумею монахов-тунеядцев) не пашет землю, в отличие от крестьянина, не охраняет отечество, в отличие от воина, не лечит больных, в отличие от врача, не проповедует и не просвещает народ, в отличие от хорошего евангелического проповедника и наставника, не доставляет полезных и необходимых государству предметов, в отличие от купца. Вот почему все над монахами глумятся и все их презирают.

Они вам без всякого смысла и толка пробормочут уйму житий и псалмов, прочтут бесчисленное множество раз “Pater noster” вперемежку с бесконечными “Ave Maria”, и при этом сами не понимают, что такое они читают, – по-моему, это насмешка над Богом, а не молитва. Дай Бог, если они молятся в это время за нас, а не думают о своих хлебцах да жирных супах.

Кстати, не очень привлекательный образ монаха стал одним из тех раздражителей, которые запустили долгий и кровавый процесс европейской Реформации.

Другим слабым местом Западной цивилизации было отношение к потомству.

Испокон веков нерадивые женщины подбрасывали младенцев к воротам зажиточных людей или попросту клали живые свертки на церковную паперть.

Взрослое население Франции и Германии напрямую повинно в катастрофе, случившейся в начале XIII века и вошедшей в историю под названием Детского крестового похода.

О масштабах сиротства и беспризорничества в странах Запада свидетельствует архитектурный шедевр Филиппа Брунеллески – воспитательный дом во Флоренции. Он был освящен в 1451 году, стал первым сиротским домом подобного масштаба в Европе и подарил нам Флорентийского младенца – международный символ педиатрии.

Остается резюмировать: не стоит жителям Запада относиться с пренебрежением к представителям народов, в языках которых нет эквивалента слову «подкидыш».

 

 

Ислам и любовь к ближнему

 

«Ислам – религия любви». У людей, никогда не державших в руках Корана, эта фраза, к глубокому сожалению, вызывает недоумение. Что ж, сознание европейца давным-давно пребывает в состоянии глубокой информационной интоксикации. Разумеется, палестинские дети, играющие автоматами Калашникова, не могут вызывать умиление и восторг у нормального человека. Однако следует помнить, что ни они, ни их родители не являются главными носителями и выразителями идей, на которых держится Исламский мир.

Нет и не может быть Любви к ближнему без такого чувства, как веротерпимость. В его отсутствии многие невежды склонны упрекать мусульман. От невежества, равно как и от отравления ложью, существует один единственный антидот – первоисточник.

 

8. Аллах не запрещает вам быть добрыми и справедливыми с теми, которые не сражались с вами из-за религии и не изгоняли вас из ваших жилищ. Воистину, Аллах любит беспристрастных.

9. Аллах запрещает вам дружить только с теми, которые сражались с вами из-за религии, выгоняли вас из ваших жилищ и способствовали вашему изгнанию. А те, которые берут их себе в помощники и друзья, являются беззаконниками.

Сура 60 «Аль-Мумтаханна»

 

К тому же религиозная нетерпимость появилась задолго до того, как эти строки были написаны. В 415 году, например, в Александрии произошла чудовищная расправа над Ипатией – умнейшей и образованнейшей женщиной своего времени. Она преподавала философию Платона и Аристотеля, занималась астрономией и математикой. Толпа фанатиков-христиан то ли осколками черепков, то ли морскими раковинами растерзала ее на куски. Показательно, что все это произошло возле церкви, в дни Великого Поста.

Вся история человечества изобилует страницами, чтение коих вызывает ужас и отвращение, но означает ли это, что представители разных культур должны навешивать друг на друга политические или идеологические ярлыки?

Косвенным подтверждением нашего основного тезиса может служить, хотя бы, простой и очевидный факт: Исламский мир не ведал инквизиции.

Наверное, было невозможно сильнее извратить гуманное и человеколюбивое учение Иисуса Христа (мир ему), чем это сделали организаторы института борьбы с ересью. Но, что сделано, то – сделано, и современным понтификам остается лишь извиняться за своих предшественников, замаравших историю Европы страшными преступлениями.

Восемь веков в Европе горели костры, на которых сжигали живьем людей, обвиненных в ереси. Обоснованность оных обвинений в большинстве случаев весьма сомнительна хотя бы потому, что следствие редко обходилось без применения жестоких пыток.

Но все эти ужасы меркли по сравнению с тем, что творилось в колониях, где католицизм насаждался при помощи запредельного насилия. В трюмах каравелл, которые плыли к неизведанным землям, всегда находилось место для палаческого инструментария. Преступления церковников в колониях достаточно полно описаны в замечательной книге Иосифа Григулевича «Инквизиция».

 

Особенно отличился своими зверствами в Юкатане и Гватемале провинциал ордена францисканцев Диэго де Ланда, истребивший в 60-х годах XVI в. под предлогом обвинений в ереси тысячи аборигенов этих областей.

Ланда проявил недюжинные способности палача, по его приказу обвиненных в отступничестве индейцев монахи подвергали изощренным пыткам: чтобы вырвать у своих жертв признания, палачи секли их плетью, подвешивали на вывернутых руках, обливали спину кипящим воском, жгли пятки каленым железом. Когда это “не помогало”, пытали водой: лили через рог, вставленный в горло пытаемого, горячую воду, затем один из палачей бил по животу пытаемого, пока вода, смешанная с кровью, не выливалась у него изо рта, носа и ушей.

Сам Ланда в своем сочинении “Сообщение о делах в Юкатане” пишет, что испанцы не смогли бы подчинить себе индейцев, если бы “не внушали им страх ужасными карами”. И как бы в оправдание своих действий, он приводит описание усмирения восставших индейцев испанцами в провинциях Кочвах и Чектемаль. Там, пишет он, испанцы “совершали неслыханные жестокости, отрубая носы, кисти руки и ноги, груди у женщин, бросая их в глубокие лагуны с тыквами, привязанными к ногам, нанося удары шпагой детям, которые не шли так же (быстро), как их матери. Если те, которых вели на шейной цепи, ослабевали и не шли, как другие, им отрубали голову посреди других, чтобы не задерживаться, развязывая их”. Описания таких жестокостей и расправ, напоминающих гитлеровские кровавые деяния, мы находим в трудах доминиканца Бартоломе де Лас-Касаса, записках конкистадора Берналь Диаса дель Кастильо и многих других участников и свидетелей завоевания Америки.

 

Разумеется, завоевания чужих земель, распространение влияния того или иного народа, а вместе с ним распространение определенной религии происходили и на Востоке, но ничего подобного там не знали даже в более отдаленные времена.

Исламизация Ирана в VII веке происходила, как взаимное обогащение двух равновеликих культур и, в конечном результате, фарси стал вторым по значимости языком в Исламском мире, а созданный арабами Халифат, впитав персидские традиции и познания, превратился в самое передовое и высокоразвитое государство того времени.

Турки, покорившие Византию в XV веке, отнеслись к новым подданным весьма лояльно. Во время взятия Константинополя в 1453 году был убит греческий патриарх. Узнав об этом, Мехмед Фатих через несколько дней не только утвердил вновь избранного патриарха, но также приставил к нему охрану из янычар.

На Северный Кавказ Ислам пришел без каких-либо памятных эксцессов. Если бы его проповедники прибегли к методам испанских носителей католицизма, думаю, по сей день в тех краях не было бы ни одной мечети. К счастью, они были верны другим принципам.

 

23. Это – то, чем Аллах радует Своих рабов, которые уверовали и совершали праведные деяния. Скажи: «Я не прошу у вас за это никакой награды, кроме любви ради близости (ради моей близости к вам, или ради вашей близости к Аллаху, или любви к моим близким родственникам)». Тому, кто приобретет добро, Мы увеличим его. Воистину, Аллах – Прощающий, Благодарный.

Сура 42 «Аш-Шура»

К вышесказанному могу добавить: исторические суждения о тех или иных событиях должны формироваться на основании произведенных результатов. А результаты слишком красноречивы. На территории бывшей Османской империи, наверное, самого могущественного государства за всю историю Исламского мира, остались и культурные памятники, и культовые сооружения, и религиозные институты автохтонных народов. Да и сами народы, несмотря ни на что, сохранили свою самоидентификацию и религию. Даже болгары, подвергавшиеся притеснениям в течение пятисот лет. Там же, где прошли западные цивилизаторы, практически не осталось ни народов, ни их уникальной культуры, ни произведений искусства. А пирамиды на Теуантепекском перешейке, да сооружения в Куско сохранились лишь потому, что испанцы не имели физических возможностей их уничтожить.

Разумеется, история Востока не обошлась без жестокости, кровопролития и постыдных деяний. Преступления совершались и по отношению к упомянутым мною болгарам, и по отношению к армянам и другим народам, но они имели под собой, скорее, не религиозную, а политическую подоплеку. А смешение воедино религиозных и политических понятий является, на мой взгляд, наиболее тяжким преступлением в настоящее время.

 

Ислам и левая идея

 

Не все знают, что Православный Крест, украшающий купола русских церквей, является указателем, дабы восточные христиане не путались во времени и пространстве.

Его косая перекладина, называемая подножием, правой стороной указует вверх, а левой – вниз. Она дает понять, где находится Рай, а где находится Ад. Ад – всегда слева. Эта простая мысль вдалбливалась не одну сотню лет, и надо же было так случиться, что страна, осененная Крестом Святого Лазаря, однажды свернула на этот страшный и гибельный путь.

Какое отношение это имеет к теме нашего разговора? – спросит читатель. Дело в том, что Российская Империя к началу активного революционного движения уже имела в числе своих подданных значительное количество мусульман. Однако начнем ab ovo.

У русских царей в XIX веке, как известно, имелись две незаживающие болячки: нестабильная и неорганизованная Польша и непокорный Кавказ.

Когда пуля Каракозова пролетела мимо Императора Александра II, он подошел к покушавшемуся на него молодому человеку и спросил: «Поляк?»

Оно было понятно: незадолго до этого российские карательные отряды завалили трупами родину Шопена и Костюшко. Когда же царь узнал, что в него стрелял великоросс, да еще и дворянского происхождения, он глубоко задумался. Это был новый тревожный знак судьбы. Что же касается историков, то дата покушения – 4 апреля 1866 года – стала для них своеобразным началом координат, от которого они по сию пору выясняют национальную принадлежность российских революционеров.

Далее потянулась летопись тайных обществ, подпольных типографий и индивидуального террора.

Организаторы левого движения вербовали всегда готовую идти на смерть пехоту по всей Империи. Логично было бы предположить, что их главная боевая сила будет состоять из представителей народов, исповедующих Ислам.

Судите сами. Совсем недавно окончилась жестокая и кровопролитная Кавказская война, еще не успокоились черноморские волны над головами ушедших на дно мухаджиров, русские солдаты проливали и свою, и чужую кровь у стен Геок-Тепе и в Хивинском ханстве. В России было полным-полно молодых и горячих пассионариев, которые имели личные счеты с царской властью. Они могли бы мстить не за какой-то абстрактный и непонятный народ, а за своих конкретных родственников, убитых или униженных слугами русского царя. Но все мало-мальски известные и значительные бунтари и террористы того времени были русского, польского или же еврейского происхождения.

Где же те самые, описанные Лермонтовым, злые чечены с кинжалами в зубах, готовые жертвовать собой ради светлых идеалов? Их нет только по одной причине: Ислам и жертвенность – два несовместимых понятия.

Разумеется, Ислам – не есть религия бессильных и мягкотелых. Каждый правоверный обязан защищать свой очаг, свою семью, свою веру, однако, регламентация этого действа четко и обстоятельно изложена в Коране.

 

190. Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас, но не преступайте границы дозволенного. Воистину, Аллах не любит преступников.

191. Убивайте их (многобожников), где бы вы их ни встретили, и изгоняйте их оттуда, откуда они вас изгнали. Искушение хуже, чем убийство. Но не сражайтесь с ними у Заповедной мечети, пока они не станут сражаться с вами в ней. Если же они станут сражаться с вами, то убивайте их. Таково воздаяние неверующим!

192. Но если они прекратят, то ведь Аллах – Прощающий, Милосердный.

193. Сражайтесь с ними, пока не исчезнет искушение и пока религия целиком не будет посвящена Аллаху. Но если они прекратят, то посягать можно только на беззаконников. Сура 2 «Аль Бакара»

 

То, что выделено мной – выделено не случайно. Кибальчич, Перовская, Желябов, Халтурин, Ульянов, Гриневицкий, Гершуни, Савинков, Богров, Красин были преступниками, с точки зрения вменяемого мусульманина, поскольку покушались на жизнь людей, которые лично на них не нападали. А призывов жертвовать собой во имя абстрактной цели, насколько я знаю, в Коране не содержится.

Жертва, жертвенность – это краеугольный камень Христианства. Бог Отец обрек своего сына на мучительную, позорную смерть, хотя имел все возможности его спасти. Эта идея настолько прочно вошла в генетический код европейца, что заряжала своей энергией даже атеистическую революционную молодежь. Вот что написал в своем завещании русский террорист польского происхождения Игнатий Гриневицкий.

 

Александр II должен умереть. Дни его сочтены. Мне или другому кому придется нанести страшный последний удар, который гулко раздастся по всей России и эхом откликнется в отдаленнейших уголках ее, – это покажет недалекое будущее. Он умрет, а вместе с ним умрем и мы, его враги, его убийцы. Это необходимо для дела свободы, так как тем самым значительно пошатнется то, что хитрые люди зовут правлением – монархическим, неограниченным, а мы – деспотизмом...

Что будет дальше? Много ли еще жертв потребует наша несчастная, но дорогая родина от своих сынов для своего освобождения? Я боюсь... меня, обреченного, стоящего одной ногой в могиле, пугает мысль, что впереди много еще дорогих жертв унесет борьба, а еще больше – последняя смертельная схватка с деспотизмом, которая, я убежден в том, не особенно далека и которая зальет кровью поля и нивы нашей родины, так как – увы! – история показывает, что роскошное дерево свободы требует человеческих жертв.

 

1 марта 1881 года именно он бросил бомбу под ноги русскому царю и сам получил ранения, не совместимые с жизнью.

Таким был, по определению Герцена, один из «молодых штурманов будущей бури». Сама же буря пришла потом, когда в России распространился марксизм. В отличие от своих предшественников, обожествлявших русского мужика, адепты нового учения объявили юберменшами наемных рабочих, стоявших в самом низу социальной лестницы. Людям, лишенным имущества, серьезных познаний и каких бы то ни было прав, пообещали власть над миром. И рабочие поверили и пошли добиваться этой власти под руководством новоявленных пастырей, назвавших себя большевиками. Вот только пошли не все.

История XX века обладает одним удивительным и красноречивым фактом. После двух мировых войн, революций, голода и слез, в красный цвет разукрасилась одна единственная страна – Албания, которую условно можно отнести к Исламскому миру. И это стало возможным достичь лишь в результате жесточайшей самоизоляции и полного запрета какой бы то ни было религии. Азербайджан и Среднеазиатские республики СССР – не в счет, в силу их колониального статуса. Справедливости ради, надо сказать, что Средняя Азия сопротивлялась большевикам дольше и активнее всех. К чему привела попытка загнать под красные знамена Афганистан, думаю, напоминать не стоит.

Объяснение этой ситуации одними лишь происками мирового империализма выглядит несостоятельным.

Что, собственно, предлагали большевики? Жертвовать собой, своим имуществом, семьями во имя какого-то эфемерного светлого будущего. И миллионы людей оказались к такому жертвоприношению готовы. Почему? Потому что зерна большевизма упали на взрыхленную христианскими проповедниками почву. А почва дает жизнь не только пшенице и ржи, но и сорнякам.

Фанатичные последователи Христа (мир ему), равно как и фанатичные последователи Ленина, вели себя во многих проявлениях абсолютно одинаково. Их опьяняла неминуемая смерть, и они ее встречали с радостью.

 

Пятиконечные звезды

выжигали на наших спинах

панские воеводы.

Живьем,

по голову в землю,

закапывали нас банды Мамонтова.

В паровозных топках

сжигали нас японцы,

рот заливали свинцом и оловом,

отрекитесь! – ревели,

но из

горящих глоток

лишь три слова:

– Да здравствует коммунизм! –

 

И будто бы эхом из другого художественного пространства, из другой социальной среды вторит Владимиру Маяковскому великий Дмитрий Мережковский в романе «Юлиан Отступник».

 

И без того у галилеян слишком много мучеников, чтобы делать новых: они летят на смерть, как пчелы на мед.

 

Большевизм был чудовищным выродком, генетическим мутантом Христианской культуры, и, тем не менее, он ее законное дитя. Наделенный редчайшим даром поэтического прозрения Александр Блок это понял еще в 1918 году и оставил не имеющие аналогов в русской поэзии строки, спор вокруг которых идет по сей день.

 

Так идут державным шагом,

Позади – голодный пес,

Впереди – с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим,

И от пули невредим,

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз –

Впереди – Исус Христос.

 

Мне еще довелось застать живыми последних адептов большевистской веры. Бледных и жилистых старух, хмурых стариков с презрительно поджатыми губами. Они и вправду презирали все вокруг. Презирали достаток, комфорт и материальные блага цивилизации, высокомерно именуя их мещанством. Презирали процесс познания, в особенности, если он выводил человека за рамки истрепанных марксистских догм. Презирали искусство, поскольку оно отвлекало от главных, на их взгляд, идей. Презирали любовь, которой никогда не испытывали, и даже потомство свое презирали они – за то, что оно хотело просто жить и радоваться жизни. Сейчас таких людей нет – и это вполне закономерно. Все, кто проповедует аскезу, обречены на бесплодие. Если же Всевышний дарует им наследников, то те идут собственным путем, отвергая ценности своих родителей.

Устояв в XIV веке от «Черной смерти», в веке XX Мир Ислама устоял от смерти красной и остался верен своему Зеленому Знамени.

 

Заключение

 

Туман в предгорьях – частое явление. Порой он бывает таким густым, что невольно теряешь ощущение места и времени. В какие края, в какую эпоху привело тебя твое любопытство? И только крик муэдзина возвращает к действительности.

На твоих глазах непроницаемая мгла течет, меняет форму, и вот она уже походит на огромный моток белой овечьей шерсти, пронзенный острыми спицами минаретов. В этот миг ты понимаешь, что туман не вечен и не всесилен: он невесом и эфемерен, как навет.

Бороться с ним бесполезно, нужно лишь набраться терпения и подождать. Потому что свет всегда торжествует, как торжествует ясная и непреложная истина.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.
Поддержка сайта