http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


ПОЕЗД В СТРАНУ СНОВИДЕНИЙ Печать Email

Александр Пряжников

 

 

I

«Много разных слов существует на свете: длинных и коротких, добрых и злых, красивых и уродливых, но, наверное, самые неприятные из них – это «иди» и «спать», особенно, когда они встречаются вместе», - так думал мальчик Лари, со слезами на глазах отправляясь в спальню.

Однако вы не подумайте, что он не любил своей маленькой уютной комнаты на втором этаже большого родительского дома, где весной пахло цветущими абрикосами, а зимой пушистый снег ложился на подоконник, - вовсе нет. Но лишь только мама выключала свет, и он до подбородка натягивал стеганое пуховое одеяло, как яркий цветной мир, радовавший его целый день, уходил прочь, уступая место долгой мучительной бессоннице.

Бессонница стучала по крыше сумасшедшим майским ливнем, пугала дальними раскатами грома, бессонница завывала в печной трубе неугомонным осенним ветром, и мокрые желтые листья, словно ища спасения от холода, прилеплялись к осеннему стеклу, бессонница изводила духотою, скомканной постелью и тесной горячей подушкой, но страшнее всего были мысли, которые, перебивая друг друга, копошились в голове.

Лари недавно исполнилось десять лет, но, несмотря на столь малый возраст, у него было много воспоминаний и впечатлений, а собственных мыслей еще больше, вот их всех скопом и приводила к нему назойливая бессонница. Воспоминания о последней поездке к морю, школьных неприятностях и глупом, но страшном фильме про жизнь колдунов разноцветными фотографиями мелькали перед глазами так быстро, что Лари даже не успевал их как следует запомнить. Потом их отгоняло огромное серое воспоминание о грубом слове, нечаянно сказанном соседской девчонке. На ровной поверхности  этого воспоминания, словно волны с барашками, рождались мысли, и уж они-то, распевая на разные голоса одно и то же, заставляли мальчика ворочаться с боку на бок и глубоко вздыхать.

«Не нужно было этого ей говорить! – с тоской думал Лари. – Конечно, я сказал сгоряча, она не должна была обижаться. Мало ли что говорят друг другу люди, когда сердятся. По-моему, в такие моменты они даже ничего не слышат. А я был сердит, она это видела. Но почему же она заплакала и убежала прочь? Она такая добрая, хорошая девочка, а я обычный грубиян. Надо попросить  прощения. Завтра. А если она меня не простит?» - подумав так, Лари испугался и вздрогнул. – «А что если она больше никогда не будет со мной играть? Ах, зачем я ей сказал это!»

В комнате громко тикали часы, сделанные в форме большой серой совы, а ночь шла своим чередом, украдкой насмехаясь над глупым маленьким мальчиком, который не мог спать, сочиняя про себя всякие небылицы. Ночь знала, что соседская девочка давно забыла свою обиду и сладко спит. А завтра она, как ни в чем не бывало, сама подойдет к Лари, предложит ему поиграть, а он, смущаясь и краснея, попросит у нее прощения за слова, сказанные накануне, и, когда в ответ девочка громко рассмеется, Лари даже не поймет, что все его ночные мучения были напрасны. И все же, как ни много было мыслей, рано или поздно Лари засыпал. Это случалось с ним неожиданно, и он был уверен: вслед за хороводом мыслей сразу же приходит утро. Утро радовало его, и он немедленно вскакивал с постели, благодаря только начинающийся день за то, что он все-таки пришел!

- Что тебе сегодня снилось, Лари? - спрашивала мама за завтраком.

- Ничего, - отвечал Лари, весело улыбаясь.

Мама глубоко вздыхала, всем своим видом говоря: «Этого не может быть! Детям должны сниться сны».

Но Лари говорил правду. Он никогда не помнил, как засыпал, не помнил происходившего после этого, потому что не видел снов. Он знал: люди по ночам видят сны. Мама и отец иногда со смехом рассказывали друг другу причудливые сюжеты, привидевшиеся им ночью. Порою он видел маму подавленной. Это означало, что ей приснился дурной сон. А какие прекрасные, сказочные вещи рассказывала ему соседская девочка! Как-то однажды, играя с ним, девочка сказала фразу, которую Лари никак не мог понять:

- Знаешь, сегодня мне приснился такой чудный сон, что я не хотела просыпаться. И зачем только наступило утро?

Утро! Утро, несущее свет, радость, жизнь. Как можно огорчаться его наступлению? Лари недоумевал и все-таки жалел о том, что его ночи такие долгие и наполнены они изнурительным томлением и тревогой, а не странными, загадочными снами.

 

II

Двухэтажный дом, в котором Лари родился, всегда казался ему живым существом. Когда Лари возвращался домой поздним вечером, дом смотрел на него желтыми глазами своих окон. Иногда нежные занавеси мутили его взор, и мальчику чудилось; на глаза любимому дому наворачиваются слезы. Дом приветствовал гостей веселым боем тяжелых чугунных ворот, и в такт ему звенела листва огромного сада, где гибкие орехи и кокетливые абрикосы любовно переплетали свои ветви. А как замечательно поскрипывали ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж! Первая пыталась вывести ноту «фа», третья и четвертая соперничали между собой за ноту «ля», седьмая изо всех сил старалась изобразить ноту «до», но у нее это выходило хуже, чем у восьмой. Днем чудесное трезвучие пело счастьем и восторгом под ногами Лари, когда он бежал в свою комнату. А вечером происходило волшебство. Стоило маме лишь произнести страшные своею безнадежностью слова «Иди спать, Лари», как послушный мальчик тут же шел к лестнице, чтобы, опустив голову, подняться по ее ступенькам к себе. Наверное, зная, как ему грустно в такую минуту, третья и четвертая ступеньки брали на полтона ниже, и трезвучие перестраивалось на печальный лад. Тонкий музыкальный слух Лари не мог не уловить такой перемены, и это слегка отгоняло его страх перед наступлением ночи и бессонницы. Он чувствовал, что дом все понимает и сочувствует ему.

Иногда он заходил в гости к соседской девочке. Ее дом стоял рядом, а сады разделял невысокий забор, что не мешало деревьям тянуться друг к другу своими ветвями. Дом Таны, так звали девочку, был даже больше и красивее, чем дом Лари. Но его окна всегда наглухо закрывали плотные шторы, ворота открывались бесшумно оттого, что их петли регулярно смазывали, а ступеньки лестницы на второй этаж были умело пригнаны одна к другой и не скрипели совсем. Родители Таны гордились идеальным порядком в своем доме, но от этого дом переставал быть похожим на живое существо, он напоминал всего-навсего хорошо отлаженный механизм.

Впрочем, все это не мешало детям дружить, и даже мелкие ссоры, возникавшие между ними, не могли испортить такой дружбы. А Лари, заигравшись вместе с Таной на ковре с густым длинным ворсом, быстро забывал сомнения и страхи. Только возвращаясь из дома неживого в свой живой дом, Лари задавался вопросом: «Отчего он по ночам не видит таких снов, какие видит Тана?»

Однажды, промучившись до полуночи, когда его глаза привыкли к темноте и стали различать даже рисунок на обоях, Лари, чуть не плача, тихо заговорил, обращаясь к своему дому:

- Я так люблю каждую трещинку на твоих стенах, и ни за какие сокровища на свете не покинул бы тебя. Но отчего мне так тяжело? Ты же все понимаешь, ты живой и добрый, ты хранишь и меня, и папу с мамой не только от холода, но и от зла и невзгод. Дом Таны кажется мне пустой холодной коробкой по сравнению с тобой, но почему Тана спокойно спит каждую ночь и видит сны, а я смотрю в потолок и жду, когда наступит утро?

Мальчик замолчал. За окнами была тихая безлунная ночь, и крупные звезды лениво мерцали в ясном небе. Дом молчал, родители давно спали и, надеясь, что его по-прежнему никто не слышит, Лари продолжал:

Быть может, я чем-то провинился перед тобой, и ты в своей обиде на меня не пускаешь в мою спальню сновидения? Если это так, прости меня и не наказывай больше.

Лари повернулся в горячей неуютной постели и, уткнувшись лицом в подушку, заплакал. Вдруг он услышал голос. Тихий, низкий и очень добрый, он шел откуда-то изнутри, и каждое слово яркой лампочкой вспыхивало в усталом сознании мальчика. Удивление быстро прошло, и Лари понял: это Дом отвечает ему…

- Мой бедный мальчик, - протяжно басил голос, - ты ни в чем передо мною не виноват. Мне так жаль тебя! Ты же сам видел, как мои окна туманят слезы. Помочь тебе я бессилен, но знаю, что твоя беда скоро пройдет. Всему свое время. Когда сновидения придут к тебе, ты поймешь, что я ни помочь, ни помешать им не смогу. А пока нужно успокоиться, полюбить ночь так же, как ты любишь утро и день, и перестать с таким нетерпением дожидаться рассвета.

Голос замолчал, но Лари, затаив дыхание и боясь шевельнуться, ждал, когда Дом заговорит снова. В этот миг вокруг стояла такая глубокая тишина, что даже тиканья часов на стене не было слышно. Неизвестно, сколько прошло времени, но дом снова заговорил. Теперь его голос звучал еще ниже и протяжнее:

- Пом-ни! Ты должен полюбить ночь. Иначе тебе никогда не придется видеть сны...

Утром Лари открыл глаза и, вздохнув с облегчением, хотел было произнести свое обычное «Наконец-то ночь ушла», но, вспомнив ночной голос, запнулся и замолчал. Подумав немного, Лари встал, подошел к окну и заставил себя громко и ясно произнести:

- До свидания, ночь, я буду ждать тебя сегодня.

Язык не слушался, с трудом выговаривая непривычные слова. Пускай в его душе пока еще жили совсем иные чувства, но это были первые в его жизни добрые слова, сказанные вслед растворившейся ночи. Услышав себя со стороны, Лари испытал облегчение и выбежал из комнаты.

 

III

Теперь каждое утро Лари начинал с того, что подходил к окну и говорил прошедшей ночи добрые слова. Через несколько дней это увлекло его сильнее занимательной игры, и он старался придумать какие-нибудь новые слова, которые ночи было бы приятно слышать. Потом он решил делать то же самое по вечерам, и ее приближение перестало пугать его.

Засыпал он по-прежнему с трудом, и неприятных мыслей в голове не поубавилось, но что-то явно начало меняться к лучшему, и Лари чувствовал это.

Однако произносить слова легко, но как заставить себя полюбить то, что нелюбимо?

«За что можно любить ночь? - спрашивал себя Лари во время бессонницы. - Почему я люблю, скажем, свой абрикос за окном? Потому, что весной дерево цветет белоснежными душистыми цветами, летом приносит сладкие вкусные плоды, а осенью его лимонно-желтые листья так красивы, что я кладу их между страницами книг. А зимой? Зимой его ветви черные и корявые. Но когда на них иней или снег, я могу часами не отходить от окна и любоваться. Но что же хорошего можно сказать о ночи?».

Как-то раз, возвращаясь от Таны поздним вечером, Лари запрокинул голову вверх. Уже давно стемнело, и небо казалось иссиня-черным, но от этой черноты звезды сияли еще ярче, их было больше, чем обычно, и Млечный путь мерцал и переливался прозрачным светом. Лари открыл ворота и вошел в сад. Деревья, застывшие при полном безветрии, напоминали творения человеческих рук. Звезды задорно подмигивали, выглядывая из-за неподвижных листьев, и черные ветви, вплетаясь в небесную черноту, создавали причудливый орнамент, красота которого так потрясла Лари, что он долго стоял не в силах сойти со своего места.

«Звезды! Как же я раньше об этом не подумал. Они видны лишь с наступлением темноты, и они помогут мне полюбить ночь».

На следующий день Лари вошел в кабинет отца, наполненный книгами.

- Папа, - тихо начал он, - я бы хотел что-нибудь почитать...

- О чем? - спросил отец, не отрывая глаз от письменного стола.

- О звездах, - просто ответил Лари.

- О звездах? - отец  удивился  так  сильно,  что  бросил   свою  работу и повернулся к нему лицом. - Это занятно. Тебе посоветовали в школе?

- Нет, школа здесь не при чем. Я сам хочу узнать что-то новое.

- Это замечательно. Но что же я могу тебе дать? Все мои книги по астрономии покажутся тебе слишком сложными и скучными. Ты не поймешь...

- Я постараюсь понять.

- Похвально, похвально, - рассеянно проговорил отец, вставая и подходя к бесчисленным книжным полкам.

Он долго искал и, наконец, вынул толстую тяжелую книгу с цветными картами и фотографиями.

- Попробуй прочесть, - сказал он, протягивая пахнущий пылью том своему сыну. - Если не понравится, рассмотри картинки. Их много в этой книге.

Вопреки ожиданиям отца, книга очень понравилась Лари, и он старательно читал ее все свое свободное время. Он мог подолгу рассматривать фотографии с изображениями далеких звезд, оранжевых планет, комет с голубыми хвостами. Без труда запомнив все фазы Луны, природу солнечных затмений и названия ближайших галактик, Лари мысленно путешествовал в бесконечном пространстве, то разглядывая кольца Сатурна, то считая кратеры на Луне. Это был дивный, неизведанный мир, и над этим миром безраздельно властвовала Ночь.

Теперь в погожие дни он гулял перед сном в саду и тихо разговаривал с созвездиями, называя их по именам. Изучение папиной книги захватило его целиком, отогнав прочь назойливые мысли. Он не думал ни о прошлых неудачах, ни о совершенных днем ошибках. Стоило ему лишь остаться в одиночестве или закрыть глаза, и он тут же пускался в новое путешествие по черному, усыпанному звездами небу. Впитывая волшебные строчки большой мудрой книги, Лари даже не заметил, как от него отступила бессонница. Он стал засыпать гораздо быстрее под громкое тиканье часов, но снов по-прежнему не видел.

- Что-то ты давно не заходил ко мне в гости, - сказала ему Тана однажды по дороге в школу.

- Разве? А, по-моему, я был у тебя пару дней назад?

- Ты не был у меня уже две недели! - воскликнула Тана, начиная сердиться. - Ты стал такой рассеянный.

- Прости, в последнее время я очень занят.

- Интересно знать, чем?

- Я изучаю небо.

- Какое небо? - растерявшись, спросила Тана.

- Небо, которое у нас над головой, - засмеялся Лари.

- Зачем тебе это?

- Чтобы знать.

- Разве тебе мало школьных уроков?

- Это другое, совсем другое, - сказал Лари задумчиво.

- Какой ты все-таки странный, - резко бросила Тана и замолчала.

Лари действительно выглядел странно. Это заметила не только Тана, но и его родители. Он перестал тосковать об уходящем дне, забросил любимые игрушки, стал тише говорить, ходить медленнее, но самое главное, он так редко смеялся, что мама насторожилась.

- Лари, ты не заболел? - спрашивала она каждое утро, трогая губами его лоб. Но Лари был здоров, и мама в недоумении пожимала плечами.

Однажды Лари услышал, как она разговаривала с отцом. Вообще-то он знал, что подслушивать нехорошо, и никогда бы не стал делать этого нарочно…

- По-моему, с нашим сыном что-то неладно, - с тревогой в голосе говорила мама.

- А, по-моему, ты преувеличиваешь, - спокойно отвечал отец.

- Он стал рассеянным.

- Ну и что? Он просто похож на меня.

- Мне сейчас не до шуток. Он перестал играть с Таной, бегать и смеяться.

- Наверное, он взрослеет.

- Не забывай, что ему всего-навсего десять лет.

- В наше время дети взрослеют быстро.

- А я думаю, что всему виной эта дурацкая книга из твоей библиотеки. Лари не расстается с ней. Он может наизусть читать большие отрывки из нее. Разве это нормально?

- Я в его возрасте тоже много читал и любимые книги держал под подушкой. Многие находили это странным, надо мной смеялись, родителям советовали показать меня врачу...

- А что было потом?

- А потом я вырос, и жизнь убедила меня: книги не могут навредить человеку. Только они способны сделать нас чуть-чуть лучше, чем мы есть на самом деле. Не беспокойся о нашем мальчике. Он открывает мир самым лучшим в мире способом.

 

IV

Это случилось в самой середине октября, когда частые дожди быстро сменялись то сухой, теплой погодой, то первыми заморозками. Тяжелые капли дрожали на желтых листьях орехов. Иной раз поутру небольшие лужицы покрывались хрупким ледяным стеклом, и на тонких стволах холодной солью проступала белая блестящая изморозь.

Лари поздоровался с наступившей ночью. Теперь ему не нужно было ничего выдумывать. Хорошие, добрые слова сами приходили на ум и срывались с языка подстать осенним листьям. В постели он по привычке закрыл глаза и представил себя летящим в такую невообразимую даль, о которой, пожалуй, не ведала даже отцовская книга. Вдруг легкая ароматная волна так стремительно пронеслась по его комнате, что он открыл глаза и сел на кровати. От увиденного Лари вскрикнул, но даже не услышал собственного крика: прямо у кровати, не касаясь пола, застыл синий поезд. Он заставил раствориться в воздухе стены, чтобы они не мешали движению. Вагонов было немного, но все они светились приветливыми квадратными окнами. Не поместившийся в комнате паровоз остановился снаружи и повис над садовыми деревьями. Такие паровозы уже давным-давно украшали парки и музеи. Лари видел их только в кино, но этот синий паровоз сразу показался ему необычным: из его короткой трубы не валил густой серый дым. Лари не чувствовал горького, удушливого запаха, напротив, его комната пропиталась ароматами каких-то неведомых цветов и фруктов.

Наверное, давая возможность мальчику прийти в себя от удивления и успокоиться, поезд некоторое время ждал. Затем ближайшая дверь распахнулась, будто бы предлагая пройти внутрь. Подчиняясь какой-то сверхъестественной силе, Лари встал с кровати и, не отдавая себе отчета в том, что делает, вошел в вагон. Ожидая встретить там незнакомых людей, вежливый мальчик набрал воздуха, чтобы поздороваться, но в вагоне никого не было. Едва он сел в уютное мягкое кресло у окна, дверь бесшумно затворилась, и поезд, набирая скорость, помчался вперед.

Не успел Лари опомниться, как в вагон вошел толстый филин с сумкой на ремне через плечо и в форменной фуражке проводника. Однако это ничуть не испугало мальчика. Облик этого странного вагоновожатого ему показался таким знакомым, словно он встречался с ним раньше каждый день. Филин сел рядом с ним, и тут Лари, вспомнив, что у него нет билета, смутился и густо покраснел.

- Вам плохо? - вежливо спросил Филин, не сводя с мальчика огромных желтых глаз.

- Простите, но у меня нет билета, - быстро и тихо сказал Лари, решив не тянуть время.

- Какой вздор! - ухнул Филин. - В наш поезд билеты не нужны. Впрочем, если вы хотите, можете взять вот это, - Филин порылся в своей сумке и протянул Лари небольшую синюю открытку, на которой был нарисован молодой серебристый месяц и несколько звездочек.

- Что это? - спросил Лари, восхищенно глядя на открытку.

- Это ваш билет, - усмехнулся Филин. - Теперь вам спокойнее?

- Да, да! Какая прелесть! - пролепетал Лари, пряча чудесный билет в карман своей пижамы.

Помолчали. Лари посмотрел в окно. Поезд несся так быстро, что все сливалось в темное мерцающее марево, которое иногда прорезали длинные полосы яркого света, и ничего нельзя было разобрать.

- По-моему, я вас где-то видел, - вздохнул Лари, почувствовав, что молчать больше неприлично.

- Вы меня? Не думаю. Хотя, впрочем, среди людей я популярен. Некоторые лепят меня из глины, высекают из камня и ставят на фронтонах своих домов.

- Я вспомнил! - воскликнул Лари. - Мои любимые часы. Случайно не вы позировали мастеру, который их создавал?

- Мастера слишком хорошо знают мою внешность, так что позировать мне не обязательно.

- Простите, а как вас зовут?

- Меня зовут Нили.

- А меня... - начал мальчик.

- Милый Лари, ваше имя я знаю, - перебил его Филин, - как я знаю имена всех, кто ездит, ездил и будет ездить по нашему маршруту.

- А куда, собственно, мы едем? - наконец-то решился спросить Лари.

- Как? Разве вы не знаете? Мы едем в Страну Сновидений.

- Неужели? Наконец-то, - Лари захлопал в ладоши от восторга.

- Ах, извините меня, я так долго работаю здесь проводником, что стал глупым и забывчивым, - Филин встал, нахохлился и торжественно произнес, - Дорогой Лари, разрешите вас поздравить с первой поездкой в Страну Сновидений.

- Спасибо, вот уж не предполагал, что в Страну Сновидений меня повезет такой прекрасный поезд.

- Я рад, что вам понравилось, - официальным тоном проговорил Нили и сел.

Но почему в вагоне больше никого нет? Разве только я заслужил хорошие сновидения этой ночью?

- Видите ли, у нас такая традиция: человека, который впервые в жизни попадает к нам в поезд, принято везти в отдельном вагоне.

- Как здорово! Но долго ли нам еще ехать?

- Долго, очень долго. Вы уже утомились?

- Нет, но мне не терпится поскорее увидеть чудесную страну, о которой вы говорили.

- Милый Лари, терпение и только терпение. Вам же хватило терпения прочесть отцовскую книгу о звездах, полюбить ночь...

- Да, но откуда вы это знаете?

- Знаю. Если бы вам это не удалось, вы бы не сидели в нашем Поезде и не разговаривали со мной.

- Хорошо, хорошо, - послушно пролепетал Лари, - я готов ехать столько, сколько нужно.

- Такой разговор мне по нраву, потому что мы не проехали и половины пути. Мальчик глубоко вздохнул.

- Да, милый Лари, - начал успокаивать его Филин, - не всем удастся достичь Страны Сновидений с первого раза. Ночь не бесконечная.

- Что? - испуганно спросил Лари.

- Не надо пугаться, мы продолжим наш путь и наш разговор в следующий раз.

- А когда будет следующий раз?

- Завтра, - гулко и протяжно ухнул Филин, и желтый свет полился из его глаз, доверху затопив вагон синего поезда.

Вокруг Лари все завертелось с такой невероятной скоростью, что он вскрикнул и зажмурился. Услышав знакомое тиканье часов, он открыл глаза и понял, что утро уже наступило, а он лежит в своей постели.

«Что это было?», - подумал мальчик, вставая с кровати и ощупывая себя со всех сторон. Он взглянул на свои любимые часы: казалось, что серый филин лукаво подмигивает ему. «Так вот какими бывают сновидения!» - подумал Лари, потрясенный глубиной своего нового открытия. Его рука машинально опустилась в карман пижамы, и он вздрогнул, почувствовав плотный картон в своей ладони. Это была синяя открытка со звездочками и серебристым месяцем.

 

V

Не решаясь никому рассказывать о своих ночных приключениях, Лари надежно спрятал открытку и с облегчением вздохнул.

За завтраком, как обычно, мама, наливая себе чай, спросила его:

- Что тебе сегодня снилось, сыночек?

Лари опустил глаза. Он никогда в жизни не врал родителям, но сказать правду он пока не мог и не хотел, поэтому, выдержав длинную паузу и делая вид, что пережевывает бутерброд, Лари, не поднимая глаз, тихо ответил:

- Луну и звезды.

- Что? Что? - оторвавшись от тарелки с салатом, спросил отец.

- Луну и звезды, - повторил Лари чуть-чуть громче.

Мама многозначительно посмотрела на отца, будто бы говоря: «Ну, вот, это все твоя книга по астрономии». Как вдруг лицо ее изменилось, и она воскликнула:

- Мальчик мой! Ты видел сон! А я уже стала бояться за тебя, - мама встала из-за стола, подошла к Лари и, обняв, крепко поцеловала его. Ее восторгам не было конца.

- Луна и звезды. Не богато на первый раз, но все-таки лучше, чем ничего!

- Если бы ты читал сказки вместо своей астрономии, твои сны были бы куда ярче и содержательнее.

- Если бы я не прочел папину книгу, я бы вообще никогда не узнал, что такое сновидение, - задумчиво ответил Лари и, сказав спасибо, встал из-за стола.

Родители потеряли способность не только есть, но и говорить. Они долго сидели молча за столом, пытаясь вникнуть в тайный смысл сказанного их сыном. А у Лари в этот день все получалось легко и весело. В школе он написал сложнейшую контрольную работу по математике. Затем помирился с каким-то старым приятелем. Он сделал уроки втрое быстрее обычного и, когда наконец мама сказала привычное «Иди спать», Лари взлетел по лестнице в свою спальню, с великой радостью услышав, что третья и четвертая ступеньки пропели на полтона выше, перестроив трезвучие в мажор. Весело пожелав всем спокойной ночи, Лари сам выключил свет, решив не дожидаться, когда это сделает мама. Кутаясь в теплое одеяло, он неожиданно вздрогнул, испугавшись, что поезд не придет. Но поезд пришел: филин не обманул его. Стоя на последней ступеньке подножки, Лари осторожно заглянул внутрь ярко освещенного вагона, прежде чем войти. К его удивлению вагон был полон, и только одно место оставалось свободным. Какие-то незнакомые мальчики в разноцветных пижамах сидели, глядя по сторонам, или дремали, развалившись в своих креслах.

- Ну-ну, не задерживай! – услышал Лари знакомый голос, и серый филин коснулся крылом его плеча.

Лари очнулся и сел у окна, громко поздоровавшись со всеми. Однако ему никто не ответил, и он, обиженно поджав губы, почувствовал, как легко и бесшумно поезд тронулся с места. Он хотел позвать Нили, но тот был занят, и Лари стал разглядывать своих невежливых соседей. Спустя несколько минут облик некоторых из них показался ему знакомым. Так и есть: напротив него сидел мальчик из параллельного класса и без конца зевал. Лари окликнул его, но он даже бровью не повел. Тогда Лари крикнул громче - снова никакого ответа. Он уже набрал полные легкие воздуха для третьей попытки, но тут к нему подскочил испуганный Нили и зашипел на него так, что Лари испугался.

- Что ты, что ты? - ухал филин. - Здесь нельзя шуметь.

- Почему? - простодушно спросил Лари.

- Разве ты забыл, где находишься? Громкий крик или резкое движение, и ты сразу же окажешься в своей постели, усталый и разбитый, так и не доехав до Страны Сновидений. Ты этого хочешь?

- Нет, - прошептал Лари, а филин, распалившись, продолжал:

- К тому же за такое поведение поезд может в следующий раз не остановиться в твоей комнате.

- Я больше не буду, - ответил Лари, чуть не плача. - Но скажи мне, почему все эти мальчики такие невоспитанные?

- Что за чушь? Мы возим только добрых и воспитанных детей.

- Тогда почему они не здороваются, почему не разговаривают со мной?

Нили улыбнулся:

- Это просто, мой мальчик. Ты видишь их в своем сне, а они тебя не видят.

- Вот так штука! А я уже хотел было встать и потрясти за плечи своего соседа.

Филин закатил свои желтые глаза и обхватил голову крыльями:

- Твое счастье, что ты не сделал этого! Иначе ты наполнил бы отвратительными кошмарами сегодняшнюю ночь не только для себя, но и для всех, кто сидит в нашем вагоне, - филин глубоко вздохнул. - Я должен был рассказать тебе об этом еще вчера, но не успел. Дело в том что хотя вы и едете все вместе, путь в Страну Сновидений у каждого свой.

- Почему?

- Потому что одно и то же сновидение не смотрят все вместе, как в кинотеатре. Твое сновидение должно принадлежать только тебе, оставаясь тайной для всех твоих соседей. Поэтому общение между пассажирами этого поезда нежелательно и случается очень редко.

- И все же оно случается? - с надеждой спросил Лари.

Нили смутился и замолчал.

- Ты не хочешь отвечать? - удивился Лари.

- Мне кажется, нам с тобой еще рано говорить об этом. - Нили сопротивлялся изо всех сил, но, как известно, уклончивые ответы лишь разжигают детское любопытство.

- Нили, миленький, я все равно от тебя не отстану, скажи мне правду.

- Ну, что же, - голос филина стал жутковато-торжественным. – Знай, Лари, встретиться и говорить в нашем поезде могут лишь те, к кому пришла первая, настоящая любовь.

- Лю-бовь, - по слогам произнес Лари, - но ты же сказал, что это случается очень редко?

- Ах, мой мальчик, настоящая любовь приходит очень редко. Даже реже, чем ты думаешь... ты думаешь... ты думаешь... - Нили стал нелепо повторять последние слова, глядя куда-то в сторону.

Лари хотел привести его в чувство, но услышал над собой голос мамы:

- Ты думаешь, что за окном еще ночь? Вставай, сыночек, а то опоздаешь.

Лари умылся, молча позавтракал и, уходя в школу, сказал всем «до свидания». И никто не заметил маленькой складочки, появившейся у него на лбу после нынешней ночи. С детства знакомое слово «любовь», впервые прозвучав по-новому, чуть приоткрыло для него свой тайный, загадочный смысл. Несмышленому мальчику еще предстояло испытать на себе магическую силу этого слова, способного в единый миг изменить жизнь человека - когда в лучшую, а когда и в худшую сторону.

/Продолжение следует./

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.