http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


ПОЕЗД В СТРАНУ СНОВИДЕНИЙ Печать Email

Александр Пряжников

 

Продолжение. Начало - №12, 2008г.

 

 

VI

Цифра «три» манила Лари и влекла своей загадкой. Строгость, мудрость, бесконечность - все в ней накрепко слилось. Ожидание третьей ночи пугало мальчика, вселяя какую-то озорную радость. В том, что поезд приедет, он уже не сомневался, тайком разглядывая серебристый месяц и маленькие звездочки на своем билете. Лари с нетерпением ждал встречи с Нили, мудрым, добрым филином. Он надеялся подобраться поближе к заветной стране, но самое главное, он хотел выведать у своего нового друга еще несколько слов о том, что такое настоящая любовь. Но едва лишь наступила ночь и знакомый вагон остановился у постели, Лари испытал разочарование: с подножки его приветствовал какой-то незнакомый зверек с огромными глазами, похожий не то на маленькую белку, не то на большую мышь.

- Быстрее, Лари, быстрее, - залепетал зверек, поправляя фуражку, которая еле держалась на его круглых ушах.

- Кто вы? - спросил Лари, входя в вагон.

- Я - Соня.

- Какая Соня?

- Орешниковая. Наверное, вам раньше никогда не доводилось видеть меня?

- Отчего же, - недовольно пробурчал Лари, - я видел вас на картинке в большой толстой книге.

- Ну и чудно, - обрадовалась Соня.

- А где Нили?

- Нили сегодня занят. В соседнем вагоне едет новый пассажир, и Нили развлекает его как может. Вы же знаете наши правила.

- Да, да... - пробормотал Лари, окончательно расстроившись.

- Вы не волнуйтесь, Нили просил меня побыть с вами. Я постараюсь, чтобы вам не было скучно, - Соня смотрела на мальчика своими огромными глазами, и в ее взгляде желание помочь смешалось с боязнью, что Лари останется недоволен, так сильно, что, казалось, она готова расплакаться.

Но увидев это, Лари испугался собственной   невежливости и принялся расхваливать и Сонину форменную фуражку, и сумочку на тонком ремешке, и вагон, который уже давно мчался в Страну Сновидений. Обомлев от счастья, Соня усадила мальчика на ставшее привычным место у окна. А сама принялась бегать взад-вперед по вагону, воображая, что она делает что-то в высшей степени важное. Наконец, вдосталь набегавшись, она подошла к Лари и, часто дыша, сказала:

- Разрешите предложить вам экскурсию по нашему поезду.

- А разве это возможно? - радостно и удивленно спросил Лари.

- Конечно, только вы не должны разговаривать с другими пассажирами.

- Да, да, я знаю.

Соня кокетливо поправила фуражку и пошла немного впереди. Перебираясь из вагона в вагон, Лари ожидал, что его будет раскачивать и трясти, как это случалось в обычных поездах, но пол под ногами оставался неподвижен. В соседнем вагоне в креслах так же сидели и лежали мальчики в пижамах, и Лари на цыпочках крался по проходу, стараясь ни на кого не смотреть. Потом был другой вагон, потом еще и еще. Лари вконец сбился со счета, когда Соня подвела его к большой тяжелой двери, из-за которой доносился необыкновенный аромат.

- Где мы? - спросил Лари.

В ответ Соня загадочно улыбнулась и, отыскав где-то сбоку маленькую кнопочку, нажала ее своей короткой мягкой лапкой. Послышалась тихая мелодичная трель, и дверь медленно разошлась в стороны. Увидев топку и множество приборов со стрелками, Лари понял, что попал внутрь паровоза.

«Как бы не испачкать пижаму», - пронеслось в голове у Лари, когда он представил себе толстый слой угольной пыли, но кругом была необыкновенная чистота и все казалось пропитанным сладким пряным ароматом.

- Кого ты привела, Соня? - раздался скрипучий голос, и Лари увидел огромного старого ежа, который медленно выходил из темного уголка.

- Это наш новенький, его зовут Лари. Он еще ни разу не был в Стране Сновидений. А это старый ворчун Хейли, он водит наш паровоз с незапамятных времен.

Соня сказала все это так быстро, что Лари ничего не оставалось, как учтиво поклониться и сказать:

- Здравствуйте!

- Ну, здравствуй, здравствуй, - заскрипел Хейли, - ты, наверное, ожидал увидеть здесь нечто необычное, а тут все просто до глупости.

- Что вы, что вы, - запротестовал Лари, - я никогда не видел ничего подобного.

- А много ли ты вообще видел за свои десять лет? - усмехнулся Хейли.

- Он научился видеть звезды, - вступилась за мальчика Соня, - а это самое главное.

- Если так, тогда подойди сюда, - снисходительно пробормотал Хейли. Лари робко подошел к нему, и ежик, хлопнув его по спине, прошептал:

- Теперь смотри вверх!

Над головою Лари оказалось круглое окно, через которое было прекрасно видно ночное небо, усеянное яркими звездами. Завороженный, Лари сразу же забыл обо всем, пытаясь отыскать знакомые созвездия. Только это было не так-то легко. Отсюда небо выглядело совсем не таким, каким он привык его видеть, гуляя в саду по вечерам. Там, где была одна маленькая звезда, теперь мерцал и переливался разноцветными огнями целый звездный рой. Время от времени мимо проносились тяжелые камни с острыми краями, и Лари вздрагивал, боясь, что они разобьют корпус чудесного паровоза. Иногда неподалеку проплывали огромные шары неизвестных планет, закутанные в полосатые одеяла красных и желтых облаков.

- Наверное, им холодно вот так лететь через бесконечность, - прошептал Лари, не опуская головы.

- Кому холодно? - хором переспросили его Соня и Хейли.

- Планетам, - просто ответил Лари, будто бы речь шла о чем-то совершенно обычном.

- Какой интересный мальчик, - буркнул Хейли, почесав за ухом. - О чем меня здесь только ни спрашивали вечно любопытные дети, но до такого вопроса пока еще не додумался никто.

Довольная Соня снова кокетливо поправила фуражку. В этот момент яркая комета перерезала небо своим огненным хвостом, и стеклышки приборов разом блеснули.

- Уф! - спохватился Хейли. - Заболтался я тут с вами.

Быстро осмотрев многочисленные стрелки и градусники, Хейли принялся с неожиданным для него проворством вертеть какие-то ручки и нажимать кнопки. Его движения были такими занятными, что Лари оторвался от своих любимых звезд и стал следить за ежиком. А тот тем временем распахнул заслонку топки. Лари зажмурился, ожидая, что на него дохнет тяжелым жаром, но вместо этого новая волна сладкого аромата охватила его с ног до головы. Заглянув в топку, он не увидел пламени. Хейли открыл один из боковых шкафчиков и стал доставать оттуда восхитительные фрукты. Спелое сочное яблоко, матово-желтые бананы, розовощекие грейпфруты, на кожуре которых уже выступили блестящие капельки. Хейли доставал тяжелые кисти темного винограда, подернутые туманной синевой, роскошные ананасы и еще какие-то плоды, названия которых Лари даже не знал. Думая, что ему предстоит такое прекрасное угощение, мальчик почувствовал, как у него потекли слюнки. А Хейли, схватив своими лапками самый вкусный, самый душистый апельсин, преспокойно бросил его в топку паровоза. Туда же последовали и остальные плоды.

- Что, что вы делаете? - спросил Лари, не сводя глаз с чудесных фруктов, исчезающих в брюхе этой странной машины.

Хейли повернулся к нему в недоумении:

- Пока мы рассматривали звезды, наш паровоз захотел есть. Вот я и кормлю его, иначе он остановится, и тогда беды не миновать.

- Но паровозы питаются углем.

Хейли засмеялся:

- Это наяву, а мы едем в Страну Сновидений.

- Ах, вот оно что, - вздохнул Лари разочарованно и опустил глаза.

Тут Хейли понял, в чем дело, и снова распахнул шкафчик.

- Почему же ты сразу не сказал, что любишь фрукты?!

- А ты сам не мог догадаться? - ехидно пропищала Соня.

- Угощайся, пожалуйста, - Хейли доставал из шкафчика все подряд, и скоро перед Лари выросла пестрая ароматная горка.

- Лично я, - продолжал Хейли, - столько лет вожу этот паровоз, что на фрукты даже не обращаю внимания. Прости старика.

Лари смущенно улыбнулся, выбрал какой-то незнакомый красноватый плод с гладкой кожицей, предложил его Соне и, лишь когда она отказалась, впился в него зубами. Однако вкуса он не почувствовал, и плод в его руках остался нетронутым. Он попробовал откусить его еще и еще и только теперь понял, что жует свою собственную подушку.

VII

Уроки рисования всегда были для Лари тяжелым испытанием. Не то чтобы он не любил учителя, как раз напротив: старый седой Художник был очень добр и ласков с детьми. Всему виной были непослушные карандаши, которые выводили кривые линии вместо ровных, ломались в самый неподходящий момент и противно гремели в пенале. Но с этим еще можно было мириться. Настоящие неприятности начались, когда учитель потребовал принести кисть и акварельные краски. Кисть выскальзывала из рук, оставляла на бумаге лохматые разводы, быстро засыхала, превращаясь в колючий веник, и не хотела мыться. Но после того как Лари случайно перевернул баночку с разноцветной водой и залил свои новые брюки, его нелюбовь к урокам рисования сменилась паническим ужасом. Оттого и рисунки выходили так дурно, что учитель при всей своей доброте ничего не мог поделать и выводил в журнале чахлые, неприглядные «тройки». Хорошо еще, что эта пытка повторялась лишь раз в неделю. Вот и нынче Лари шел в школу, неся в своем портфеле альбом, коробочку с красками и зловредную кисточку. Урок начался, и учитель, оглядев детей своими добрыми, теплыми глазами, торжественно объявил, что сегодня каждый может нарисовать то, что ему захочется. Класс оживился, как это всегда бывает в предвкушении вольной темы, и только Лари не был рад. Глубоко вздохнув, он принялся медленно разводить краски. «Что же такое я могу нарисовать?» - думал он, мучительно выбирая краску, которой сделает первый штрих. Неожиданно перед глазами появились Соня, Нили, Хейли - его новые друзья. В осенней ночи под звездами стремительно промчался синий поезд, обгоняя яркие хвостатые кометы. Целиком отдавшись приятным воспоминаниям, Лари и не заметил, как обмакнул кисть в серую краску и принялся рисовать. Его рука была твердой и уверенной, и кисть, словно почувствовав это, не скользила по белой бумаге - она вдохновенно танцевала, исполняя самые невообразимые па. Забыв обо всем, Лари сопел, говорил сам с собою и так часто мыл кисточку, что вскоре вода в баночке стала какого-то неестественного бурого цвета. Звонок прозвенел так тихо, что Лари даже не услышал его, он увлеченно продолжал трудиться над своим рисунком.

- Лари, пора сдавать работу, - послышался над его головой голос учителя, - урок окончен.

- Я готов, - ответил Лари, очнувшись, и в этот миг впервые увидел свой рисунок. - Неужели это нарисовал я?! - вырвалось у него, и учитель громко рассмеялся.

- Если бы я не следил за тобой весь урок, я бы тоже не поверил, что это нарисовал ты. Ведь еще неделю назад у тебя дрожали руки и парта была покрыта кляксами. Что же произошло? Ты купил новую кисть?

- Нет, кисть та же самая.

- Странно, раньше ты жаловался на нее.

- Наверное, она стала послушной, - прошептал Лари и снова принялся разглядывать рисунок.

С листа бумаги на него смотрели его новые друзья. Они были точь-в-точь такими, какими он видел их во сне. У Сони фуражка щеголевато сбилась набок, взгляд Нили был, как всегда, мудрым и спокойным, а Хейли держал в лапах огромный спелый ананас. Все трое светились изнутри добротой и спокойствием, а за ними мерцало и переливалось настоящее звездное небо.

- Лари, дорогой, - вдруг сказал учитель, - я, конечно же, поставлю тебе отметку «отлично», и даже не одну. Я отправлю твой рисунок на городскую выставку, только скажи мне, где ты мог видеть все это?

Совершенно не умея говорить неправду, Лари смутился, покраснел и промолчал, а учитель, увидев его смущение, прекратил всякие расспросы. Лари возвращался из школы, испытывая неудержимую жажду немедленно нарисовать все, на что падал его взгляд. Дерево, запустившее в туман черную пятерню своих веток, отяжелевшая осенняя белка, сменившая свой наряд на светло-серый, влажная театральная тумба с налипшими на нее листьями кленов. Обыденные, незамысловатые картинки размеренной жизни маленькою города, как оказалось, переполнены красотой и просятся на бумагу. Дома, наскоро пообедав, Лари уединился в своей комнате и рисовал долго-долго, пока не вспомнил о том, что пора делать уроки. Быстро одолев историю и французский, Лари продолжил работать так, что к концу дня сушил несколько рисунков, аккуратно разложив их на подоконнике. Лари устал, у него рябило в глазах. В эту ночь он заснул, едва коснувшись щекой подушки, и спал без сновидений. Утром он первым делом придирчиво осмотрел свои работы, позабыв о том, что синий поезд к нему почему-то не приехал. Новое увлечение слишком резко изменило жизнь впечатлительного Лари. Родители, увидев его рисунки, пришли в неописуемый восторг, и вскоре несколько самых удачных рисунков мальчика стали красоваться в рамках и под стеклом на самых видных местах в доме. А когда стало известно, что рисунок Лари занял первое место на городской выставке, началось нечто невообразимое. О новоявленном таланте написали в  местной газете, все знакомые родителей наперебой уверяли, что Лари нужно отправить в большой город, где лучшие художники будут учить его живописи. Самое главное, что в школе у Лари появилось много новых друзей: все, в том числе и старшеклассники, хотели познакомиться с таким необыкновенным мальчиком. Все было хорошо, но Лари отчего-то не возгордился, наоборот, он ходил грустным и стал рисовать все меньше и меньше. О причине своей печали он не говорил никому, тем более что их было несколько. В один из вечеров ступеньки лестницы снова «пропели» минорное трезвучие - это Дом предупреждал его о какой-то неизвестной опасности. Придя в себя от суеты бесконечных расспросов, советов и бесед об искусстве, Лари вспомнил, что давно не видел Тану, но, когда он решил зайти к ней, ее мама сказала, что Таны нет дома. Лари знал, что это неправда. Просто, гордая соседская девочка именно так решила отплатить ему за прошлое невнимание. И наконец уже десять дней подряд к нему не приезжал Синий поезд. Неужели всему виной были эти ничтожные рисунки?! В порыве детского отчаяния Лари едва не разорвал их, но деревья, белки и собаки смотрели на него, как живые, и ему стало до слез жаль их.

Однажды во время урока в класс вошел маленький, гладенький человечек с розовым блестящим лицом, на котором выразительности было не больше, чем на дне обеденной тарелки. Человечек держался высокомерно, покровительственно поглядывая на сопровождавшего его директора школы. При их появлении и ученики, и учитель, как по команде, вскочили, а директор приторно улыбался, заглядывая человечку в глаза. Как потом выяснилось, круглолицый незнакомец был главой попечительского совета школы, имел большие связи и был на короткой ноге с самим мэром.

- Кто из вас тот самый Лари? - спросил человечек тонким неприятным голоском, когда все расселись по местам.

- Я, - ответил Лари, снова вставая.

- Очень, очень хорошо, - человечек поглядел на директора, который стал невесомым от удовольствия. - Нам понравился твой рисунок, Лари, тот, что победил на городской выставке.

- Спасибо, - ответил мальчик просто и вежливо.

- Нам бы хотелось, Лари, - человечек вдруг стал серьезным, и его голос зазвучал резко и пронзительно, - нам бы хотелось, чтобы ты сделал точно такой же, но гораздо большего размера.

- Зачем?

- Мы хотим украсить новое кафе, - человечек всякий раз делал ударение на слове «мы», отчего директор подпрыгивал на месте.

Теперь на Лари, затаив дыхание, смотрел весь класс: еще бы, никто из учеников школы раньше не удостаивался такой чести. Все ждали, что Лари захлопает в ладоши от радости, но он неожиданно спросил:

- А разве можно повторить хороший рисунок?

Человечек снисходительно рассмеялся, и директор пытался вторить ему:

- Лари, ты не понял. Это очень серьезное и важное дело. Ты сможешь заработать большие деньги.

- Деньги? Но у меня достаточно денег.

Тут уже все покатились со смеху - так их развеселило  простодушие маленького художника. Но Лари громко и четко, перекрывая смех, произнес слова, от которых лицо человечка стало багровым, а директор едва не упал в обморок:

- Простите, но я думаю, что невозможно повторить то, что ты создал от всего сердца.

 

VIII

Лари шел домой, вспоминая, как глава попечительского совета выскочил из класса, словно ошпаренный, как следом за ним побежал директор, по дороге метнув на мальчика такой сердитый взгляд, что из его глаз едва не полетели искры. Лари вспоминал, как за его спиной тихо перешептывались одноклассники, и думал о том, правильно ли он поступил сегодня. Дома он решил все рассказать своим родителям. Мама сначала пришла в ужас, но отец улыбнулся и сказал:

- Ты поступил правильно, Лари. Больше того, из тебя когда-нибудь выйдет настоящий художник.

- Это почему?

- Ты уже знаешь, что вдохновение не продается, хотя тебя этому никто не учил.

- Но что теперь будет в школе? - заволновалась мама.

- Не волнуйся, я поговорю с директором и все улажу.

Перед сном Лари по привычке взял карандаш и за несколько минут нарисовал портрет высокомерного человечка с невыразительным лицом. Подчиняясь смутному озорному желанию, он немного исказил облик попечителя, отчего тот выглядел нелепо и комично. Чувствуя, что глаза его уже слипаются, Лари лег спать, проводив такой тяжелый, такой наполненный событиями день. Желтое свечение, разлившееся по комнате, заставило его оторваться от подушки. Синий вагон стоял рядом с его кроватью, а на подножке, толкая друг друга, теснились и Соня, и Хейли, и Нили.

- Почему вы так долго не приезжали ко мне? - спросил Лари сонным голосом.

- Поторопись!   У  нас   нет  времени!   Мы   объясним   тебе   по  дороге! - наперебой загалдели все трое, и Лари вошел в вагон.

- Прошу всех ко мне в кабину, - проворчал Хейли и попятился через проход, переваливаясь с боку на бок.

Уже знакомая Лари обстановка сегодня дополнилась маленьким столиком, накрытым белоснежной скатертью, на котором красовалась вазочка, полная спелой душистой земляники.

- Угощайтесь, - буркнул Хейли и нажал какую-то кнопку.

Поезд плавно тронулся с места и стремительно помчался в осеннюю ночь. Все молчали, не зная, с чего бы начать, а Лари тем временем проглотил несколько ягод, от волнения совершенно не почувствовав вкуса.

- Зима у порога, - ни к селу ни к городу выдавил из себя Нили. -   Скоро выпадет первый снег.

- Откуда ты знаешь? - равнодушно спросила Соня.

- У меня ломит кости, - Нили помолчал, а потом воскликнул, обращаясь к Лари. - Ну, и напугал же ты нас всех!

- Я?! - Лари едва не уронил ягоду. - Что такого страшного я сделал?

- Мало того, что ты без разрешения нарисовал нас, так твой рисунок еще выставили на всеобщее обозрение, - пропищала Соня.

- Но я же не знал… - хотел было оправдаться Лари.

- Он не знал, - передразнил его Хейли, не отрываясь от своих стрелок и градусников, - неужели трудно было догадаться, что нас не должны видеть наяву.

- Ты едва не погубил нас, - ухнул Нили.

Он взял за стебелек землянику и, подержав ее перед глазами, быстро проглотил.

- Хорошо еще, что ты никому не рассказал правду о нас, - пискнула Соня.

- И не назвал наших имен, - вставил Хейли. – Иначе...

- Иначе, - крикнули все хором, - мы бы остались жить наяву, а у тебя никогда бы не было сновидений.

У Лари задрожали губы, и он заплакал.

- Я так полюбил вас, - говорил он, всхлипывая, - что этот рисунок вышел сам по себе. Раньше я не мог нарисовать даже простой глиняный горшок, а тут... - Лари размазал слезы кулаком. - Я думал, вам понравится, а вы оставили меня...

- Ну, будет, будет, - похлопал его по плечу Нили, - мы же вернулись. К тому же ты так здорово прошел испытание и славой, и деньгами. Поверь, это не каждому под силу.

- Это как раз было нетрудно, - ответил Лари, постепенно успокаиваясь. - Я полюбил вас, и мне бы не хотелось, чтобы дорогие мне существа навечно застыли на стене какой-то новой забегаловки, где пахнет горелыми пирожками и скверным кофе.

- Признаться, мне стало не по себе, когда противный попечитель пришел к вам в класс, - усмехнулся Хейли.

- Да-да, - пискнула Соня, - если бы ты согласился с его предложением, ты бы продал нас в рабство.

- Вечное, неподвижное рабство, -  задумчиво закончил   Нили, - но, к счастью, все уже позади, и мы больше не будем вспоминать об этом.

Они немного помолчали, доедая землянику.

- Так что же, - вдруг спросил Лари, вытирая губы, - мне больше нельзя рисовать?

- Какая глупость! - рявкнул Хейли. - Твои рисунки восхитительны, и ты должен, ты просто обязан их создавать.

- Только запомни, - спокойно добавил Нили, - тебе предстоит здесь увидеть еще очень много удивительного и прекрасного, но наяву этого не должен видеть никто.

- Мир, в котором ты, живешь, так красив! - сказала Соня, мечтательно закрыв глаза. - Рисуй все, что видишь вокруг себя, а свои сны держи в секрете.

- Я понял, - тихо произнес Лари.

- Ну, вот и славно, - ухнул Нили. - Соня, отведи его на место. Пусть он немного отдохнет.

Прощаясь, Лари увидел, как Хейли распахнул заслонку и бросил туда пригоршню желтой черешни. В вагонах по-прежнему спали мальчики, то вздрагивая, то вскрикивая во сне. Садясь у окна, Лари спросил Соню, указывая на спящих:

- Как они могут спать? За окном столько интересного!

- Они давно ездят в нашем поезде, - ответила Соня, - к тому же так быстрее добраться в Страну Сновидений. Хотя, быть может, они лишь сидят с закрытыми глазами.

- Соня, скажи, как вы узнали об этом злополучном рисунке?

- Ты забыл, мы знаем все, что происходит наяву.

- Неужели вы подумали, что я могу предать вас?!

- Нет, предать ты не способен. Ты мог не устоять перед соблазном, ошибиться, совершить неверный поступок по неведению. А предавать ты не можешь никого и никогда.

- Милая Соня, скажи честно, мой рисунок тебе понравился?

- Конечно! Меня еще никто не рисовал. По-моему, я у тебя вышла чересчур красивой.

Они засмеялись. Поезд набирал скорость, и Лари, взглянув в окно, увидел розоватое зарево, отражавшееся в небе, словно в гигантском черном зеркале.

- Что это? - спросил он Соню, замирая от восторга.

- Это - Страна Сновидений, - ответила Соня тихо и загадочно.

- Значит, мы скоро приедем туда?

- Скоро приедем, очень скоро...

- Скоро в школу, - услышал Лари мамин голос и открыл глаза.

Он встал,  потянулся  и  ощупал  свою  подушку.  Подушка  была   влажная. «Наверное, я и вправду плакал этой ночью», - подумал Лари и начал собираться.

 

IX

Весь день Лари мучился ожиданием близкого исполнения своей заветной мечты, и стоило ему лишь закрыть глаза, как перед ним вставало розовое зарево в черном бездонном небе. Тем временем настоящее небо вело себя очень странно. Стоявшую с утра ясную солнечную погоду слизали широкие языки тяжелых сиреневых туч. Тучи росли как на дрожжах и вскоре слились в единую ноздреватую массу, нависшую над городом. Последний урок отменили, и Лари решил немного прогуляться, целиком отдаваясь нежданной детской радости. Ему хотелось обдумать, какими будут его новые рисунки, в каких красках он их напишет. Неожиданно повеяло таким лютым холодом, что Лари нервно поежился. Он поднял глаза и увидел, как шпиль высокой колокольни едва ли не достает до тяжелого подбрюшия небосвода. Опустись тучи чуть-чуть ниже, золотистый крест непременно распорол бы эту тяжелую перезревшую мглу. Вот любопытно, что бы тогда посыпалось на землю из прорези? Неужели снег? При мысли о снеге Лари блаженно улыбнулся и пошел домой, размышляя о том, как на белой бумаге изобразить белый снег. Дома он развернул перед собою большой иссиня-белый лист, развел краски и неподвижно застыл, боясь начать свою работу. Он медленно обмакнул кисточку в белую краску и положил первый мазок, но он настолько слился с белизной листа, что его совсем не было видно. Надолго задумавшись, Лари смотрел прямо перед собой ничего не видящим взглядом. При этом рука его двигалась сама по себе. Он даже не заметил, как кисточка случайно угодила в черную краску, и тяжелая капля упала на лист.

- Ай-яй-яй, - воскликнул Лари, глядя, как по бумаге расплывается бесформенная клякса.

Сначала Лари хотел выбросить испорченную бумагу, но потом, сделав несколько мазков, превратил кляксу в отпечаток чьей-то ноги на снегу. Идея ему понравилась, и через пару минут безупречная пустота превратилась в заснеженное поле, по которому тянулась, исчезая где-то вдали, тонкая цепочка человеческих следов. Затем, не меняя краски, Лари нарисовал несколько обнаженных деревьев, на ветвях которых ютились заброшенные  гнезда, и у него вышел превосходный зимний пейзаж. Ложась в постель и засыпая, Лари от души порадовался тому, что ему пришлось рисовать белый снег черной краской. То ли от усталости, то ли по какой-то иной причине Лари в ту ночь сразу увидел себя сидящим в поезде на своем любимом месте у окна, и Соня как ни в чем не бывало болтала с ним о всяких пустяках. Розоватое зарево разгоралось все ярче и ярче, и скоро перед глазами Лари замелькали разноцветные огни.

- Неужели мы подъезжаем? - спросил Лари, заикаясь от нетерпения.

- Да, - равнодушно ответила Соня. - Разве ты не чувствуешь, как поезд сбавляет ход?

В вагоне чувтвовалось оживление. Все стали просыпаться и лениво потягиваться, не обращая друг на друга внимания. По обе стороны потянулись   красивые дома, крохотные полустанки, затейливо украшенные то мрамором, то стеклом. Лари не отрывался от окна. Удивительно, но за какие-то ничтожные мгновения перед ним успели промелькнуть все четыре времени года! Один полустанок был увит молодым диким виноградом, другой утопал в желтой осенней листве. На низеньких скамеечках третьего полустанка сидели толстые серые мыши и угощали всех желающих спелыми фруктами и мороженым. Но самым удивительным было другое: казалось, что осколки пейзажей со всей планеты были причудливо собраны в Стране Сновидений, поэтому шум прибоя сменялся лесной тишиной, а желтый песок уступал место заснеженной степи.

- Отчего так, Соня? - спросил счастливый и восторженный Лари.

- Оттого, что здесь каждый находит то, что ему по душе.

Наконец поезд остановился.

- Тебе пора выходить, - сказала Соня.

- А ты? - испугался Лари. - Разве ты не пойдешь со мной?

- Нет, я останусь в поезде.

- Неужели мне придется идти самому?

- А что в этом странного?

- Но я... - начал было Лари.

- Не бойся, ты не заблудишься, - успокоила его Соня. - К тому же у тебя найдутся прекрасные провожатые. Ты же хочешь найти здесь новых друзей?

- Конечно!

- Тогда ступай, - Соня распахнула дверь, и Лари, спрыгнув с подножки, оказался в глубоком снегу.

Следом за ним из поезда выходили мальчики в пижамах и разбредались кто куда. Лари огляделся и увидел вокруг себя огромные сугробы, ледяные горки и множество снеговиков с оранжевыми морковными носами. Обрадовавшись долгожданному снегу, Лари наклонился и, набрав полные пригоршни, стал с удовольствием умываться. Фыркая и смеясь, он повернулся назад, чтобы позвать Соню, но поезд исчез, словно его и не бывало. Исчезли и его соседи по вагону. Лари остался наедине с этим белым великолепием, но теперь он уже не чувствовал ни страха, ни холода. В который раз удивившись, Лари решил осмотреть свою пижаму, которая никак не могла защитить его от морозного воздуха. Однако вместо пижамы он увидел на себе теплое зимнее пальто с меховым воротником. Обомлев от неожиданности, Лари ощупал руками голову. На голове оказалась невесть откуда взявшаяся шапка, а ноги были обуты в кожаные ботинки.

- Вот это да! - воскликнул Лари и побежал вперед, не разбирая дороги и порой по колено проваливаясь в снег.

Издалека доносился шум большого праздника, но Лари видел только белое поле с сугробами, ледяные горки да снеговиков.

«Пойду на шум, там должно быть интересно», - подумал про себя Лари и приготовился к долгой дороге. Но, как часто это бывает во сне, не успел он сделать и трех шагов, как вдали показались гирлянды флажков, и длиннохвостые огненные ракеты вылетали там и тут, освещая темное зимнее небо. Лари сделал еще шаг и оказался в самом центре такого ослепительно веселого хоровода, которого никогда не случается наяву. Натянув на длинные уши синие и красные каски, на голубом квадрате сияющего катка в хоккей играли пушистые зайцы. Облепив разноцветные карусели, проворные белки заливались хохотом, стараясь догнать друг друга. Рядом на деревянном помосте мерялись силою медведи. И полосатый енот раздавал разноцветные шары. Лари подошел и взял круглый оранжевый шарик, похожий на огромный апельсин. При этом он заметил в отдалении какое-то непонятное существо, сидевшее на снегу, повернувшись спиною к веселящейся публике.

- Кто это? - спросил Лари енота.

- Не обращай внимания. Это старая чайка.

- Почему она сидит в одиночестве? Быть может, ее кто-нибудь обидел...

- Что ты такое говоришь?!  Здесь никто никого не обижает. Это главный закон нашей страны. А сидит она так потому, - Енот запнулся и посмотрел на небо, - потому что скоро пойдет снег.

- Ну и что? - спросил окончательно сбитый с толку Лари.

- Когда идет снег, чайка ловит ледяную щуку, - Енот произнес последние слова так просто, словно речь шла о чем-то обычном, а бедный Лари стоял, не решаясь больше задавать вопросов.

- Если тебе наскучили развлечения, - проговорил Енот с улыбкой, - можешь пойти и побеседовать с нею. Ее зовут Галси.

Не выпуская шарик из рук, Лари подошел к старой чайке, которая куталась в толстый тулуп. Не зная с чего начать, он откашлялся, поздоровался и назвал свое имя.

- Здравствуй! - крикнула чайка резким, пронзительным голосом, словно Лари был глухим.

При этом она не повернула головы, украшенной длинным и толстым клювом, чуть загнутым книзу. В этот момент повалил снег, такой густой, что ничего нельзя было разобрать и с трех шагов.

- Енот сказал мне... - робко проговорил Лари.

- Мало ли что там говорит этот болтун, - гаркнула чайка и добавила. - Мальчик мой, если ты хочешь, чтобы я тебя хорошо слышала, говори, пожалуйста, погромче. Мне уже много лет. А ты, наверное, знаешь, что шум прибоя и ветер -  не лучшие друзья для нашего слуха.

- Енот сказал, что пойдет снег, и снег действительно пошел, - прокричал Лари, рискуя сорвать голос.

- А вот кричать совсем не обязательно! У тебя может разболеться горло. Мне будет неприятно думать, что такой хороший мальчик заболел из-за меня. А то, что снег пойдет, было ясно с самого утра, и Енот тут  не при чем.

- Но он сказал мне, что вы будете ловить ледяную щуку, когда начнется снегопад.

- И ты из-за этого не стал веселиться вместе со всеми?

- Да.

- Ну, что же, тогда смотри!

Галси махнула крылом куда-то в сторону, и там, в сиреневом мареве, прошитом густыми белыми хлопьями, Лари увидел ледяной блеск. Не давая ему опомниться, чайка схватила лежавший наготове спиннинг и забросила блесну. Громко покрикивая в пылу охотничьего азарта, Галси быстро крутила катушку, но блесна вернулась пустой.

- Ну, как, нравится? - спросила она Лари, снова бросая блесну.

- Очень, - ответил тот, пожирая глазами каждое движение старой чайки.

Ледяной блеск бился и метался,  словно запутавшись   в белых нитях снегопада, но блесна снова вернулась нетронутой.

- Ничего, попробуем еще раз! - проговорила Галси, со свистом рассекая воздух концом своего спиннинга.

На этот раз она потянула катушку не спеша и вдруг почувствовала резкий рывок в сторону.

- Кажется, получилось! - крикнула Галси так громко, что у Лари зазвенело в ушах.

Леска пела, как хорошо настроенная струна, спиннинг выгнулся дугой. Казалось, еще немного и дело будет сделано, но так же неожиданно леска ослабла и провисла, и Галси опять осталась ни с чем. От расстройства она едва не сломала свой спиннинг, а потом, слепив большой снежок, с криком запустила его вдогонку хитрой щуке.

- Как мне сегодня не везет! - кричала Галси.

- Простите, но зачем вы ловите ее? — осторожно спросил Лари.

- Ну, уж не для того, чтобы съесть.

- Тогда зачем?

- Говорят, она приносит счастье.

Лари немного помолчал, потом, осмелев, спросил:

- А нельзя ли мне попробовать?

Галси недоверчиво посмотрела на него.

- Тебе? А ты когда-нибудь держал в руках удочку?

- Да, и не раз, - закивал Лари, - мы с папой иногда ездим на рыбалку.

- Тогда попробуй! Только, смотри, не сломай спиннинг, он у меня один, - с этими словами Галси протянула свою драгоценную вещь, и Лари дрожащими руками принял короткий жесткий спиннинг с потемневшей от времени катушкой.

Он немного подождал, чтобы унять волнение, а потом резко бросил наживку, не целясь. Леска со свистом помчалась сквозь снегопад и остановилась. Лари подождал и стал медленно поворачивать катушку.

- Быстрее, что ты возишься? - ворчала под руку Галси, но Лари не обращал на нее внимания.

Прошла минута, может быть, больше, и вдруг спиннинг заплясал и задергался в руках Лари.

- Тяни, тяни быстрее! - кричала Галси, смахивая крупные снежинки со своего клюва.

Лари старался изо всех сил, но щука была очень сильной и рвала леску из стороны в сторону. Не желая повторять ошибок старой чайки, он не спешил, стараясь предугадать каждый новый рывок ледяной рыбы.

- А ты ведешь себя, как опытный рыбак, - с уважением сказала Галси, глядя на уверенные  движения мальчика, а тот уже вполне отчетливо различал ледяной блеск.

Еще несколько оборотов катушки, и большая, прозрачная, будто сделанная из стекла, рыба лежала на снегу у самых его ног. Лари бережно взял ее в руки и аккуратно отцепил крючок.

- Тебе повезло! - улыбаясь, вымолвила Галси. - Можешь не сомневаться, ты будешь счастлив.

- На, возьми ее себе, - ответил Лари, протягивая ледяную щуку Галси, - я и так самый счастливый мальчик на свете.

- Глупый, зачем она мне?! Это наяву чайки питаются рыбой, а я сыта и вполне счастлива.

- Зачем же ты ее ловила?

- Из любопытства. Мне хотелось увидеть ее собственными глазами.

Щука вертелась в руках у Лари и беззвучно открывала рот. Мальчику стало жаль ее.

- Галси, давай отпустим ее, - сказал он, просительно посмотрев чайке в глаза.

- Это твоя добыча. Тебе решать, - ответила Галси, лукаво прищурившись.

Лари поднес ледяную щуку к губам и шепнул ей:

- Ступай на волю и приноси счастье всем, кто в этом нуждается.

С этими словами Лари подбросил рыбу высоко вверх, и она, благодарно взмахнув хвостом, быстро поплыла в воздухе, поблескивая промеж белых нитей снегопада. Лари отдал спиннинг старой чайке и от души поблагодарил ее.

- Знаешь, - задумчиво сказала Галси ему на прощанье, - а ведь ты будешь счастлив вдвойне.

- Почему?

- Во-первых, потому что тебе удалось поймать ледяную щуку, а во-вторых, потому что у тебя хватило доброты и щедрости отпустить ее на волю. Прощай, милый мальчик, иди, покатайся на каруселях, ведь праздник еще не закончился.

Не заставляя себя упрашивать, Лари побежал назад, глотая на бегу крупные снежинки. В небо взлетели красные, зеленые и синие ракеты.

 

/Продолжение следует./

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.