http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Поезд в страну сновидений Печать Email

Александр Пряжников

 

/Сказка/

Продолжение. Начало - №12 - 2008г., №1 - 2009г.

 

Это начался фейерверк. Огненные колеса, весело вращаясь, осыпали всех вокруг золотистым дождем. То тут, то там, громко хлопнув, распускались разноцветные букеты. Яркие гирлянды звенели над головой, а на вертушке карусели вспыхнула розовая звезда под восторженное ликование белок, которые держали в руках бенгальские огни.

Зайцы, наигравшись в хоккей, начали строить снежную крепость, и Лари бросился им помогать. Он лепил огромные комья, поливая их водой, и, когда крепость была построена, все принялись играть в снежки. Неожиданно над резвящейся толпой пронесся заветный клич: «Мороженое!», и все, как по команде, перестали играть, застыв в предвкушении любимого лакомства. Мороженое привезли на тележках мохнатые белые ослики. А перетянутые нарядными фартучками куницы открывали резные сундучки, приглашая попробовать самое лучшее мороженое, которое только бывает на свете. Здесь было и ореховое, и фруктовое, и шоколадное, и, конечно же, крем-брюле.

Зайцы, белки, медведи – все, все, все по очереди подходили к тележкам и брали столько порций, сколько хотели, причем, никто не толпился и не старался опередить другого. Сначала Лари съел два стаканчика фруктового, потом ему захотелось эскимо, потом настал черед шоколадного. Он ел мороженое, присыпанное снегом, и ничуть не боялся простудиться. Наевшись досыта, он побежал играть в снежки, но поскользнулся и упал на спину, на мгновение закрыв глаза. Когда он открыл их, то увидел белый потолок своей комнаты и улыбнулся, вспомнив, что сегодня воскресенье.

 

X

Пробуждение ничуть не удивило его: постепенно он начал привыкать к резким переходам из мира реального в мир своих ночных фантазий и наоборот. Нынешнее утро отличалось тем, что потолок показался ему белее, чем это было обычно. Ослепительная догадка выбросила Лари из постели, и, подбежав к окну, он замер от счастья: сад разоделся в чистые сияющие одежды! Ночью выпал первый в этом году снег, он превратил деревья и кусты в тонкое хитросплетение холодных кружев. Лари посмотрел на небо и увидел, что оно ничуть  не прояснилось, значит, новый снегопад не заставит себя ждать слишком долго. Потом он заметил на столе рисунок с зимним пейзажем и усмехнулся при мысли, что, может быть, своим старанием и фантазией он приблизил наступление настоящей зимы.

Хотелось забыть обо всем и бежать на улицу, но вначале было необходимо пройти ритуал воскресного завтрака с родителями.

– Вот ты и дождался первого снега, – радуясь вместе с Лари, сказала мама, разливая чай.

– Наверное, снег пошел оттого, что ты слишком долго ждал его, – добавил папа. – Приятный сюрприз, не правда ли?

– Это не сюрприз, – спокойно ответил Лари.

– Почему?

– Потому что сегодня ночью я видел снег во сне.

Поздравляю, – воскликнула мама, – тебе стали сниться вещие сны.

А что такое «вещие сны»?

– Это сны, которые потом сбываются, – ответил папа. – Как видишь, твой вещий сон сбылся тут же.

– Значит, то, что происходило во сне, повторяется наяву?

– Конечно, – ответила мама, утвердительно кивая головой, – однажды мне приснилось море и прекрасный белый пароход, и вскоре мы с твоим папой отправились в круиз, – мама мечтательно закрыла глаза.

– Что-то я не помню, чтобы вы когда-нибудь уезжали, – недоверчиво пробормотал Лари.

– Это было давно, - улыбнулся папа, – тебя тогда еще не было на свете.

В прекрасном настроении Лари вышел на улицу, радуясь тому, что его сон так быстро и замечательно сбылся. Умывшись уже настоящим снегом, Лари первым делом решил зайти в соседний дом и позвать Тану, по ее мама, но привычке, ответила, что Таны нет дома, хотя в прихожей Лари отчетливо видел и белое пальто, и серые сапожки соседской девочки. Огорченный, он вышел на улицу, но минутная грусть быстро улетучилась, сорванная внезапным порывом холодного ветра.

«Ну и пусть себе сидит дома, если она такая вредная, – подумал Лари, – ей же хуже! Не выйти на улицу в такой замечательный день?!».

Надо сказать, что Лари никогда не бывало скучно, если он оставался с самим собой один на один. Он легко придумывал игры, в которых не нужны ни товарищи, ни соперники. Если играть ему не хотелось, он предавался своим мыслям и фантазиям, подчас теряя счет времени. Вот и сегодня одиночество нисколько не утомляло, а, наоборот, радовало его. Он шел по улице прямиком в парк, который был как раз неподалеку, улыбался встречным прохожим и не мог понять, отчего они не веселятся в такую погоду, отчего не строят снежного городка, не меряются силами, а лишь бестолково спешат куда-то с печатью раздражения и усталости на лицах.

В парке было пусто и тихо. Редкие старушки и старики катали своих внуков на саночках. Даже огромные черные вороны, испокон веков гнездившиеся тут, не каркали, озабоченные поиском пищи под толстым слоем внезапно выпавшего снега. Лари побродил взад-вперед, в глубине души надеясь встретить Галси и поболтать с ней о жизни, о счастье и прочих важных вещах. Небо нахмурилось и, уронив несколько крохотных снежинок, принялось рассыпать полновесные пригоршни крупных белых хлопьев. Снегопад был подходящим, но ни старой чайки, ни ледяной щуки Лари увидеть так и не довелось. Зато у самого выхода из парка возле тележки с мороженым приплясывала розовощекая молодая женщина в варежках и тулупе.

– Фруктовое, шоколадное, крем-брюле, – зазывно запричитала она, увидев одиноко бредущего мальчика.

Лари опустил руку в карман и нашел там немного денег. Он вспомнил, как вкусно, как здорово было есть во сне фруктовое мороженое, присыпанное снегом.

Земляничное, - снова крикнула женщина совершенно безнадежным голосом, и Лари подошел к ней.

Он высыпал полную пригоршню мелочи и заказал две порции фруктового, трубочку шоколадного и стаканчик крем-брюле. Тонкие брови розовощекой продавщицы медленно поползли вверх.

– Мальчик, – тихо сказала она, – ты не боишься заболеть?

– Нет, не боюсь, – ответил Лари, который очень редко ел мороженое даже в летний зной.

Он взял протянутые ему порции в разноцветных обертках и задал вопрос, который так озадачил мороженщицу, что она даже перестала приплясывать от холода.

– Сны не могут сбываться наполовину?

– Не-е-ет, – только и смогла выдавить из себя женщина.

– Тогда почему бы мне не сделать наяву то, что было так легко и просто во сне.

С этими словами Лари быстро зашагал прочь, на ходу разворачивая крем-брюле. Он стал есть его, откусывая большими кусками, и белые кристаллики снежинок приятно хрустели на зубах. Никогда в жизни Лари не ел ничего более вкусного. Все четыре красочные обертки он оставил себе на память, чтобы по прошествии времени этот день не показался бы ему обыкновенным сном.

Вечером он лепил снеговика в своем саду. Снеговик вышел большой и красивый, а два черных уголька и огромная морковка подарили ему доброе, веселое лицо. На голову ему Лари надел кем-то забытое синее ведро, которое нашел под старой яблоней. Потом он катался на санках, бегал сам с собою наперегонки, хватая ледяной воздух широко открытым ртом. Поверив в силу вещего сна, он не боялся простудиться.

Поздно вечером выглянув в окно, Лари помахал рукой своему снеговику, который задорно смотрел в его сторону. Сон пришел быстро, но синий поезд почему-то снова не приехал.

 

XI

Однако утром первая мысль Лари была совсем не о поезде. Резкая удушливая боль скрутила его горло так сильно, что, вскрикнув, он не узнал своего голоса. Во рту пересохло, хотелось пить, голова отяжелела, и ее невозможно было оторвать от подушки.

На улице стоял глубокий ночной мрак, и, взглянув на часы, Лари увидел, что еще слишком рано. Он закрыл глаза, чтобы поспать немного, но не смог. Жажда и боль, соревнуясь между собой, гнали прочь сладкий предрассветный сон.

Поворочавшись в постели, Лари поднялся с кровати, при этом ему показалось, что все его тело безжалостно избито и разобрано по частям. Страшная ломота сковывала каждое движение мальчика. И все же он подошел к столу, налил себе воды из графина и стал пить, но при первом же глотке ему показалось, что кто-то вставил ему в горло острую бритву. Едва смочив горячие, потрескавшиеся губы, Лари поставил стакан на стол. Вдруг он почувствовал такой сильный холод, словно стоял голый в заснеженном саду, но на нем была теплая пижама. Лари дотронулся до батареи и тут же отдернул руку – настолько та показалась ему горячей. Вздрагивая от холода, он решил вернуться под одеяло, но теплее ему не стало, наоборот, озноб стал таким сильным, что зубы его застучали. Тогда он испугался и громко позвал маму.

Мама прибежала немедленно, растерянная и взволнованная, как это обычно бывает спросонья.

– Что с тобой, мальчик мой? – только и успела спросить она, но, положив на лоб Лари свою прохладную ладонь, прошептала: «О, Господи!» и стала закутывать его в одеяло.

Непроницаемая чернота за окном постепенно светлела, и вскоре серое зимнее утро вошло в комнату Лари. Под тремя пуховыми одеялами Лари немного согрелся, но боль и ломота становились все сильнее и сильнее. Измерив ему температуру, мама снова ахнула и бросилась прочь из комнаты. Через минуту она появилась вместе с отцом, держа в руках коробочку с лекарствами. Лари пришлось рассосать какую-то невероятно горькую таблетку, но когда горечь прошла, глотать и говорить ему стало легче.

– Это все потому, что ты вчера слишком много гулял! – воскликнула мама. – Я говорила, что надо одеваться теплее.

– Нет, мама, – прохрипел Лари не своим голосом, – одежда здесь не при чем.

– А в чем же дело? – хором спросили родители, предчувствуя какое-то серьезное признание.

– Вы не будете сердиться?

– О чем ты говоришь, конечно же, нет!

– Вчера я ел мороженое.

– Где?

– На улице, во время прогулки.

Мама схватилась руками за голову, а отец едва не сел мимо стула.

– Зачем ты это сделал, Лари? – спросил его папа. – Ты же знаешь, тебе нельзя...

– Я видел сон про зиму и снег. А на следующий день снег выпал.

– Да, да, мы помним, – кивнули родители.

– Мама, ты ведь сказала, что мой сон вещий. Но я его рассказал вам не весь. Я во сне ел мороженое, на него садились снежинки, но мне не было холодно, – Лари замолчал, а родители напряженно ждали продолжения, уже начиная догадываться, в чем дело.

– Я подумал, – скривившись от боли, сказал Лари, – что если сон вещий, я могу съесть мороженое и наяву и не заболею.

– И... и много ты его съел? – робко спросил папа.

– Четыре порции.

– Это я во всем виновата! – воскликнула мама и зарыдала, а отец побежал к телефону, чтобы вызвать доктора.

Доктор пришел после полудня. Пожилой, насквозь пропахший лекарствами мужчина в белом накрахмаленном халате. На его красном носу примостились очки в круглой серебристой оправе. Он долго расспрашивал Лари, потом стал осматривать его горло, прослушивать и простукивать грудь. С каждой минутой его лицо становилось все более и более озабоченным. В конце концов, он вышел из комнаты, позвав за собой родителей, и Лари остался один. Когда родители вернулись, мама молчала, стараясь спрятать красные от слез глаза, а отец говорил о том, что все это пустяки, что Лари скоро поправится, но мальчику почему-то показалось, что папа сам не верит тому, о чем пытается так бодро –говорить.

– Что сказал доктор? – спросил Лари.

– Доктор сказал, что, во-первых, тебе нельзя вставать и что нужно  пить побольше горячих напитков.

– А еще?

– Еще он выписал тебе целую кучу всяких лекарств.

– Они, наверное, горькие? – поморщился Лари.

– Наверное, – грустно усмехнулся отец, – но для тебя они должны быть слаще всех конфет на свете.

– А когда я смогу пойти в школу?

– Думаю, не скоро. Хотя все теперь зависит от твоего старания.

Лари замолчал и задумался.

– Тебе больно? – спросила мама.

– Да, очень.

– Что мы можем сделать для тебя?

– Мама, пожалуйста, подойди к окну и посмотри вниз. Мама немедленно выполнила просьбу Лари.

– Мой снеговик на месте? – прохрипел он.

– Конечно на месте. Он ждет тебя и шлет тебе привет.

– Спасибо.

– А теперь тебе нужно проглотить вот это, – папа протянул на ладони несколько цветных горошин, – и постараться уснуть.

– Но я не хочу спать.

– Ты должен спать. Так сказал доктор.

Лари разжевал таблетки, которые под сладкой оболочкой коварно скрывали противную горечь, и закрыл глаза.

 

XII

Когда он открыл их вновь, в комнате было пусто и тихо. Так тихо, что Лари показалось, будто его уши заложены толстым слоем ваты. Он хотел услышать тиканье любимых часов, но, как ни напрягался, ничего не выходило. Тогда он посмотрел на своего верного хранителя времени – старого серого филина, и тошнотворный, липкий страх пробрался в постель через кордоны мягких пуховиков. Часы остановились, и безжизненная поделка в виде хищной птицы висела на его стене. Пытаясь унять мелкую дрожь, Лари отвел глаза и принялся разглядывать стену. На смену страху пришло удивление, когда прямо под часами он заметил бесформенную тень. Тень показалась ему странной, потому что ни одна известная ему вещь не имела таких очертаний. Но еще более странным было то, что за окнами стоял пасмурный зимний день, и сиреневые рыхлые тучи так плотно перепеленали небосвод, что даже самый крохотный лучик не мог пробиться к земле.

«Наверное, снова идет снег», – подумал Лари, но при мысли о снеге он почувствовал такую страшную ломоту, что даже застонал.

Тем временем тень, медленно отделяясь от стены, стала принимать человекообразные контуры. От ужаса Лари закричал, но не услышал собственного крика: воспаленное горло выпустило наружу лишь тихий протяжный хрип. Перед ним стоял человек, которого можно было бы назвать стариком, если бы не большие, глубокие глаза, наполненные задором, любопытством, завистью. Разноцветный калейдоскоп всевозможных человеческих чувств пересыпался в этих глазах – в них не было лишь доброты. А Лари привык, что глаза настоящих стариков должны быть добрыми.

В руке у человека была дешевая деревянная трость, и, тяжело опираясь на нее, он прошелся взад-вперед по комнате Лари. Каждый шаг доставался ему с великим трудом. Неестественно худое, перекошенное тело выписывало в воздухе причудливые вензеля и виньетки. И вновь ужас в душе Лари уступил место удивлению и любопытству. Бедный мальчик никак не мог понять: какая сверхъестественная сила удерживает этого странного человека от падения. Наконец, вычертив палкой нечто похожее на латинскую букву S, незнакомец остановился у изголовья Лари. Мальчик хотел закричать, позвать маму, папу, но ему на лоб легла влажная нервная ладонь. Странный человек постоял несколько минут, не шевелясь, а затем обвил больную голову Лари длинными, как паучьи лапы, пальцами. Лари стало так тошно от этих прикосновений, что он почувствовал начинающийся приступ дурноты, но незнакомец отдернул руку с какой-то брезгливой поспешностью.

И страх, и озноб, и мучительная ломота исчезли в тот же миг. Лари почувствовал себя здоровым настолько, что ему немедленно захотелось вскочить с постели. Желание было таким сильным, таким неудержимым, что он, напрочь забыв все строжайшие запреты доктора, легко сбросил ставшие ненужными пуховики и сел на кровати.

Голова непрошенного гостя запрокинулась, при этом его курчавая борода задралась. На шее вздулись вены, а рот искривила какая-то жуткая гримаса. Лари, задумчиво глядя на него, догадался, что все вместе это должно было означать улыбку удовлетворения.

Уже не обращая внимания на своего уродливого визитера, Лари встал, подошел к столику и, налив в стакан воды, жадно выпил ее большими глотками. Только лишь переведя дух, мальчик понял, что не испытал даже намека на боль.

– Кто вы? – наконец, обратился Лари к трясущему бородой незнакомцу.

Лицо странного человека вновь исказила гримаса, он весь напрягся и стал говорить, причем слова стоили ему таких же мучительных усилий, как и движение по комнате. Его речь с непривычки было трудно разобрать, однако, вслушиваясь в мешанину всевозможных шипений и мычаний, Лари старался вникнуть в смысл каждого слова.

– Я не совсем похож на доктора, не так ли? – отвечал незнакомец вопросом на вопрос. – Но я вылечил тебя одним прикосновением, а в благодарность за это ты, дрянной мальчишка, даже не предложил мне сесть.

– Простите, – смутился Лари, подавая стул. – Но вы появились в моей комнате столь неожиданно…

– Столь неожиданно, – передразнил его незнакомец, садясь на стул. При этом правую ногу он поджал под себя, а левую вытянул так, словно она у него не сгибалась. – Да будет тебе известно, я всегда появляюсь неожиданно, в нужное время и в нужном месте.

– Но кто вы? – Лари повторил свой вопрос.

– Какой ты, однако, несносный. Я тот, кто нужен тебе именно сейчас. А сейчас тебе нужен целитель.

– Спасибо вам, – искренне произнес Лари, прижав руку к груди. – Я хочу познакомить вас с моими родителями. Мама! Папа! – закричал Лари чистым звонким голосом.

Гнусавое бульканье, раздавшееся в ответ, должно было означать смех.

Не дождавшись своих родителей, которые, обычно, прибегали к нему в комнату, откликаясь на любой зов, Лари подскочил к двери, чтобы самому отправиться за ними. Воодушевленный своим нежданным исцелением, Лари рванул ручку двери, но дверь осталась неподвижной. Лари попробовал отворить дверь еще и еще, пока снова не услышал за спиной все то же гнусавое бульканье.

Лари обернулся и остолбенел. Всего лишь за какие-то считанные секунды незнакомец успел переодеться. Исчез полинявший обуженный пиджачок с разноцветными заплатами на локтях, куда-то испарились короткие, скверно отутюженные брюки, из-под которых виднелись многократно заштопанные носки.

Странный целитель, не меняя позы, сидел на стуле, но теперь его уродливое тело прикрывал роскошный фрак, впалую грудь защищала белоснежная манишка, а непослушные ноги обтягивали черные брюки. По-прежнему выставив вперед свою негнущуюся левую ногу, он с интересом рассматривал носок своей лакированной туфли. И лишь в руке его оставалась все та же неприглядная деревянная трость.

– Глупый мальчишка! – взвизгнул незнакомец, поправляя бабочку. – Тебе нужна совсем другая дверь.

Костлявая рука, едва обтянутая тонкой шершавой кожею, вытянулась вперед, образуя со старой тростью одну прямую линию. Длинные паучьи пальцы, покрытые мелкими бурыми пятнами, впились в рукоять так, словно это была лакомая добыча. От напряжения на шее незнакомца вздулись вены, но, несмотря на это, ему удалось концом трости вычертить в воздухе идеально ровный прямоугольник. В ту же секунду на стене, под часами, которые почему-то снова пошли, появилась дверь такой необыкновенной красоты, что Лари широко разинул рот. Ее мелкие резные окошечки переливались разноцветной мозаикой, то тут, то там вспыхивая озорным светом.

– Откуда идет этот свет? – спросил Лари, не отрывая глаз от мерцающих огней.

– Открой дверь – узнаешь, – промычал незнакомец, вставая.

Покачиваясь на своих уродливых ногах, он концом трости старался подтолкнуть мальчика к чудесной двери.

Теряя власть над собой, Лари сделал несколько шагов и повернул ручку, блеснувшую стеклом и никелем. Дверь медленно отворилась, и разноцветные огни разукрасили пол, стены и потолок детской комнаты. У порога Лари остановился в нерешительности, но знакомое тиканье часов над головой настойчиво убеждало его в том, что ничего необычного не происходит. Бедный мальчик не успел заметить, что стрелки крутятся в обратную сторону. Даже не почувствовав легкого толчка в спину, Лари переступил порог. Дверь за его спиной так же медленно и бесшумно затворилась, и теперь разноцветные огни окружили его со всех сторон. Раздался резкий короткий щелчок, словно кто-то повернул ручку радиоприемника, и громкая ритмичная музыка полилась отовсюду. Музыка не отличалась красотой и даже немного раздражала тонкий чувствительный слух Лари, но ее было слишком много, она заполняла собою все пространство, к тому же разноцветные огни загорались и гасли, строго подчиняясь четкому, немного грубоватому ритму. Очень скоро лари почувствовал, что он двигается, старательно пытаясь попасть в такт творению неизвестного композитора. Потом его тело потеряло вес, назойливые мысли, так часто донимавшие его, и вовсе исчезли, и, уже теряя опору под ногами, Лари показалось, что он сам стал одним из огней, ритмично пульсирующих в каком-то неведомом, замкнутом пространстве.

 

XIII

Уже знакомое прикосновение тонких проворных пальцев привело его в чувство. Ни громкой музыки, ни разноцветных огней больше не было. Вместо этого блеснул яркий солнечный свет, заставив Лари зажмуриться. По-детски растирая глаза кулачками, мальчик услышал тихий плеск волн. Этот ласковый шепот моря еще можно было счесть наваждением, но запах травы, моря и щедрого нежного тепла не мог быть фантазией. Придя в себя Лари увидел, что стоит у самой кромки воды, и его босые ноги утопают в горячем крупном песке. Спокойное беспредельное море дышало ему в лицо, прочертив идеально ровную линию горизонта.

Лари обернулся. Незнакомец во фраке стоял у него за спиной.

– Тебе полезны морские купания, не так ли? – промычал он, будто бы отвечая на немой вопрос мальчика.

Мальчик оглянулся по сторонам – вокруг был пустынный пляж.

– Где мы? – спросил он, расстегивая пижаму.

– Какая разница? Главное – здесь есть все, что тебе нужно.

Стоя нагишом под палящими лучами, Лари блаженно раскинул руки.

– Вам не жарко? – вежливо спросил он незнакомца, чей парадный фрак смотрелся несколько странно в таком месте.

– Иди в воду, – ответил тот, скривив губы.

– Здесь глубоко? – снова спросил осторожный Лари, пробуя воду ногой.

– Ты задаешь слишком много вопросов, – с некоторой злобой в голосе ответил незнакомец. – Иди в воду и плыви.

Не заставляя просить себя в третий раз, Лари вошел в воду по пояс и, выставив руки вперед, поплыл легко и свободно, не отрывая глаз от ярко-синей линии, проведенной по чистому голубому небу.

Когда ему надоело плыть, он перевернулся на спину и немного покачался на волнах. Вспомнив свои любимые игры и забавы во время летних поездок к морю с родителями, Лари набрал побольше воздуха и, резко подскочив на волне, нырнул в прохладную глубину. Погружаясь все глубже и глубже с закрытыми глазами, он так хотел увидеть густые заросли водорослей, блестящие стайки маленьких рыбок, ленивых крабов, медленно ползающих по дну. Но вместо этого ему открылась совершенно иная картина. Гадкий, безобразный мусор плотно устилал песчаное дно. Тут и там валялись разбитые бутылки, части старых машин и прочий хлам, которому даже нет названия. Лари почувствовал, что вода вокруг него стала густой и липкой… человеческий череп оскалился, выглядывая из-под старого корыта. Лари быстро поплыл вверх, в ужасе теряя пузырьки драгоценного воздуха. Когда он вынырнул на поверхность, и небо, и море уже успели стать другими. Грязно-оранжевые тучи заволокли небосвод, который всего лишь мгновение тому назад был ясным и чистым. Вода стала мутной и серой, над ней стоял такой затхлый, такой удушливый запах, что, почувствовав приступ тошноты, Лари резко развернулся, чтобы плыть к берегу. Но путь назад ему преградил незнакомец в невесть откуда взявшейся лодке.

Увидев лодку, Лари обрадовался: так ему хотелось выйти поскорее из этой зловонной, мерзкой воды. Он уже ухватился руками за край борта, но незнакомец неожиданно оттолкнул его от лодки своей тростью, при этом больно ударив в плечо.

– Что вы делаете? – едва не захлебнувшись, воскликнул Лари, но в ответ ему раздалось все то же гнусавое бульканье.

От страха потеряв силы, Лари снова подплыл к лодке и тут же получил удар тростью прямо в лоб.

А вода между тем становилась все гуще, сковывая беспорядочные движения Лари. Смрад усилился, и дышать стало невозможно. Понимая, что вот-вот утонет, несчастный Лари отчаянно барахтался, а жестокий незнакомец кружил в лодке вокруг него, веселясь от души.

– Что вы делаете? Помогите! – крикнул Лари, захлебываясь грязной жижей.

Вдруг быстрая тень пронеслась над ними. Незнакомец не устоял на своих уродливых ногах, громко бултыхнувшись, вывалился из лодки. А Лари, почувствовав, как чьи-то острые когти впиваются ему в плечи, быстро взмыл вверх. От резкой боли и неожиданности он закричал.

– Что, больно? Терпи, – услышал он над собой пронзительный, громкий голос.

– Милая Галси, неужели это ты?

– Это я! – крикнула старая чайка, и у Лари зазвенело в ушах.

Радость неожиданного спасения и встречи с добрым, надежным другом заставила мальчика забыть о боли.  Но Галси явно не хотела затягивать этот полет, поэтому, тяжело взмахнув крыльями несколько раз, она стала снижаться, описывая большие ровные круги.

Минуту спустя Лари лежал на песке, разглядывая свои израненные плечи, а взъерошенная Галси сидела рядом, с трудом переводя дух.

 

/Продолжение следует./

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.