http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Г-н Пыхалов, т. Сталин, выселение чеченцев, ингушей, или Кто у нас «виновные народы»? Печать Email

Ислам БАУДИНОВ, Дукуваха АБДУРАХМАНОВ

Если судить по тематике публикаций и материалов для всяческих обсуждений в СМИ и в Интернете, то последние 20 лет в информационном сообществе России бурно обсуждается вопрос об «изменничестве и предательстве» репрессированных народов – главным образом, чеченцев и ингушей. Как по отношению к советской власти, так и в ходе Великой Отечественной войны. Соответственно, громко и остро ставятся вопросы: «За что Сталин выселял народы? Сталинские депортации – преступный произвол или справедливое возмездие?». Подсказывается и ответ – «справедливое возмездие!».(1) Между тем, такой консолидированный ответ является попросту жульническим.

 

 

Много лет назад болезненные «идеи», связанные с оправданием депортаций, озвучивались исключительно шепотом узкой частью маргинальной публики. В последнее десятилетие сложился индустриальный тип производства информационной продукции, оправдывающей военные преступления против человечности в форме депортаций и геноцида. Хуже того, продукция этой индустрии лжи и провокаций поступает в общий информационный оборот и просачивается в общественное сознание в форме отрицательных стереотипов.(2) Причем оправдательные оценки депортаций целых народов можно уже найти в публикациях таких государственных институтов, как: МВД, Минобороны и т.д.

Так случилось, что основными источниками нового идеологического учения, основанного на патологической ненависти к чеченцам и ингушам, в нашей стране являются две служебные справки: «О размахе бандповстанческого движения на территории Чечено-Ингушской АССР» и «Об участии изменников из числа чеченцев в созданных гитлеровским командованием воинских частях и карательных формированиях».(3) К великому сожалению, статья 282 УК Российской Федерации («Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды»), из-за индифферентной реакции российской прокуратуры на информационные провокации ксенофобов, работает слабо. И это несмотря на то обстоятельство, что депортации народов в нашей стране законодательно осуждены еще в 1991 г. как «незаконные и преступные».

Вопрос, поднятый выше, отнюдь не праздный. Российские граждане чеченской и ингушской национальности (это по существу один вайнахский этнос), по численности достигают 2 млн. человек и занимают среди коренных народов 3 место в Российской Федерации и 1 место на Северном Кавказе. От них не так уж и мало зависит в условиях нашего федеративного государства. Между тем, в немалой части российских СМИ и информационного сообщества страны развязана и годами идет горячая информационная война, направленная на моральное «уничтожение» и вытеснение вайнахов из России.

В нашей стране именно чеченцы и ингуши как этнос находятся на острие атаки международного терроризма, направленной на развал России. В борьбе с терроризмом гибнут лучшие представители указанных народов. Но, в том же Интернете, защитники Российской Федерации видят не слова поддержки и сочувствия, а тысячи публикаций о «предательстве и изменничестве» их отцов и дедов, о том, что они как народ являются «преступным сообществом», справедливо наказанным в свое время Сталиным. Читают и пространные сожаления по поводу возвращения чеченцев и ингушей на их историческую родину.

Согласимся, что с таким подходом надо что-то делать. Но закон не срабатывает. Звериная ненависть этих одержимых, с пеной у рта защищающих право Сталина на массовые преступления против собственного народа, такова, что доводами разума или справедливости их не переубедить. Согласимся на какое-то время с одержимыми в вопросе, что виновные народы следовало депортировать, что бы там ни говорили Конституция СССР и международное право. Но согласимся с некоторыми  принципиальными поправками!

Перейдем к непростой истории вопроса «изменничества» вайнахов в годы войны. В Чечено-Ингушетии и до войны, и в ходе ее существовали антисоветские, антисталинские настроения, а в горах происходили даже боестолкновения «политбанд» с силами НКВД-НКГБ и нападения на активистов сталинского режима. Здесь так же, как и по всей стране, наблюдались в ходе войны дезертирство и служба части военнопленных из числа чеченцев, ингушей в рядах армии оккупантов. Наряду с доблестной ратной службой подавляющей части красноармейцев-вайнахов на всех фронтах войны. По количеству дезертиров и «политбандитов» в соотношении с общей численностью населения вайнахи не выделялись на фоне других народов Северного Кавказа, включая терских и кубанских казаков.

В тоже время, по числу лиц, вовлеченных в организованную контрреволюционную деятельность, масштабу массового шпионажа и предательства, цифрам сдавшихся в плен и служивших в рядах вермахта, а также трудившихся на фашистскую Германию, горцы, в целом, не идут ни в какое сравнение с теми же русскими, украинцами и белорусами. Отметим, что чеченцы и ингуши не были и в оккупации, а это принципиально меняет всякого рода обвинительные оценки.

Теперь по существу вопроса. По данным переписи 1939г., общая численность чеченцев и ингушей в стране доходила до 500 тыс. человек. К началу Великой Отечественной войны  в Красной Армии несли срочную и кадровую службу до 9 тыс. чеченцев и ингушей. Начиная с 22 июня 1941 г., из числа резерва было призвано, в течение 2-3 месяцев, еще не менее 8 тыс. чеченцев и ингушей. Кроме того, собственно на территории Чечено-Ингушетии, в течение войны было сформировано из представителей всех национальностей и за счет призыва из других областей 17 отдельных соединений (две дивизии, две бригады, отдельные специализированные батальоны). Сколько горцев ушло на фронт в числе других призывников из Чечено-Ингушетии и российских областей в этих частях, мы не знаем.

Создавались в республике также подразделения народного ополчения, истребительные отряды и партизанские отряды. Отдельно стоит еще и вопрос о призыве в т.н. трудовую армию.

К началу 1942г. советское командование отказалось от военного призыва чеченцев и ингушей. Возможно, что данное решение было вызвано, как и в отношении народов Закавказья, трудностями военного обучения из-за незнания русского языка и низкой грамотности, или же в контексте подготовки к выселению горских народов уже в 1942г. Военное командование стало практиковать в регионе добровольные «призывы». Так, зимой-весной 1942г. в 114-ю Чечено-Ингушскую кавалерийскую дивизию сверх полного комплекта – 4,5 тыс. человек, поступила еще 1 тыс. добровольцев.(4) В первых числах марта 1942г. дивизию, проходившую усиленную подготовку, расформировывают и на ее базе создают отдельный Чечено-Ингушский 255 кавалерийский полк (штат до 1,5 тыс. человек) и кавалерийский дивизион (штат до 800-900 всадников).

Еще до начала войны из числа призванных 9 тыс. человек дезертировало якобы 797 чеченцев, ингушей. В ходе призыва летом 1941 г. из 8 тыс. человек дезертировало 719 человек. А в октябре того же года из очередного призыва в 4 733 военнообязанных уклонилось 362 человека. В марте-апреле 1942г., в ходе затянувшегося формирования национальной кавалерийской дивизии, из нее, по данным командира Х. Мамсурова, дезертировало 600 человек. В принципе эти цифры вполне укладываются в среднестатистические данные о дезертирстве по другим регионам Северного Кавказа, в т.ч. населенным и русскими.

Однако фальсификаторы НКВД, а следом и современные пасквилянты пишут, что «удалось призвать лишь 50 процентов личного состава» дивизии, а во-вторых, что в марте 1942г. из «14 576 человек дезертировало и уклонилось от службы 13 560 человек, которые перешли на нелегальное положение, ушли в горы и присоединились к бандам». Но такого призыва в Чечено-Ингушетии не было и в помине! В лучшем случае, указанные цифры – результат ведомственной неразберихи, в худшем – подлог и провокация. В сентябре-октябре 1942г. в республике была проведена первая республиканская добровольческая «мобилизация», давшая фронту 2 тыс. бойцов из чеченцев и ингушей. Второй добровольческий призыв января-февраля 1943г. был уже на 3 тыс. человек. Но был и третий призыв добровольцев – в марте того же 1943г.

Кобуловско-пыхаловские тексты пестрят утверждениями, что в 1943г. из 3 тыс. добровольцев дезертировало 1 870 человек. Может быть, была квота на 3 тыс. человек, а добровольцев нашлось меньше? Иначе предстоит разбираться, как эти добровольцы-дезертиры сообразуются со здравым смыслом.

Отдельные исследователи говорят, что в число дезертиров в республике зачисляли и отказников от мобилизации в т.н. трудовую армию или рабочие колонны. Известно, что в сентябре 1941г. военкомат республики, по требованию Северо-Кавказского военного округа, в ходе настоящей воинской облавы загнал в вагоны 13 тыс. невоеннообязанных жителей Чечено-Ингушской АССР, включая подростков, больных, стариков, инвалидов и беременных женщин. Они были отправлены в район Харькова на строительство военных укреплений. От последней железнодорожной станции пришлось отшагать еще 80 км пешим ходом в район назначения, где колонны были обнаружены и беспощадно рассеяны бомбами немецкой авиации. Дальше началась подлинная трагедия. Брошенные военными властями, безоружные, без продовольствия и транспорта мобилизованные граждане стали жертвой военного лихолетья. До Ростова-на-Дону добралось в живых не более 2 тыс. обезумевших людей, которых вывезла в Грозный специальная государственная комиссия из Чечено-Ингушетии.

Напрасная гибель тысяч людей вызвала естественное недовольство широких кругов населения, партийных и советских органов. За эти и другие правонарушения, но только в следующем году, были сняты с должности военком республики, все районные военкомы и начальники мобилизационных частей, предано суду два райвоенкома.

Необходимо отметить, что Чечено-Ингушский обком КПСС в 70-80-х гг. ХХ в. официально озвучивал цифру в 32 тыс. чеченцев и ингушей, прошедших через  военкоматы республики и поголовно сражавшихся в действующей армии. Это без учета наших земляков, призванных из национальных общин в Дагестане, Грузии и Северной Осетии.

По данным, собранным путем тщательного посемейного опроса в Республике Ингушетия (по инициативе президента М. Зязикова) непосредственно на фронтах Великой Отечественной войны находилось до 8 тыс. ингушей. С учетом соотношения численности двух братских народов к началу войны как 4:1 (примерно 90-100 тыс. ингушей и 400-410 тыс. чеченцев) чеченцев воевало соответственно до 32 тыс. Общая цифра составляет, таким образом, 40 тыс. бойцов, естественно без учета дезертиров. Нарком НКВД ЧИАССР в 1941-1943 гг. С. Албогачиев исчислял общее число чеченцев и ингушей, поставленных под ружье (включая видимо и тех, кто позже дезертировал или не имел красноармейских книжек) в 50 тыс. человек.(5) Если вспомнить о своеобразном демографическом составе горских народов, когда число детей до 16 лет составляло подавляющую часть населения – до 50%., то это очень высокая цифра призыва. Никак не могли горцы Чечено-Ингушетии по разверстке Пыхалова выставить «примерно 80 тысяч военнослужащих». Они выставили по минимуму 40-50 тыс. на всех в действующую армию. В центральных областях России количество детей и подростков в общей численности населения было меньше. Следовательно, мобилизационные ресурсы были выше. Однако в индустриальных районах СССР процент освобожденных от воинского призыва в силу занятости в жизненно важных отраслях превышал порой 30-40%.(6) Отметим, что цифра общего призыва в военные части всех родов войск СССР составила 31-34 млн. человек при 190 млн. населения. Непосредственно на фронте могла быть задействована одна треть сил, включая и дальневосточное направление.

На протяжении 1944г. из действующей армии были демобилизованы за малым исключением все представители горских репрессированных народов, остававшиеся еще в живых – 710 офицеров, 1 696 сержантов, 6 448 солдат, которых отправили также в ссылку. Сумели удержаться на фронте буквально единицы. В 1945г. спецпереселенцев-фронтовиков из чеченцев, ингушей насчитывалось на учете 5,3 тыс. человек, из них награды имели все, включая и несколько Золотых Звезд, хотя представлено было до 100 человек. Кстати и здесь наблюдается примерно тоже соотношение чеченцев и ингушей как 4:1. Каждый второй фронтовик являлся инвалидом войны.

Таким образом, если исходить из минимальных цифр в 40 тыс. чеченцев и ингушей, воевавших на фронте, то за минусом 5,3 тыс. вернувшихся к своим семьям (хотя и не к «родным очагам), на полях войны осталось почти 33-34 тыс. горцев, не поступившихся честью и отдавших Родине самое дорогое – жизнь. Причем, не менее 200 из них погибли в г. Брест и Брестской крепости (до войны сюда пришел призыв из Чечено-Ингушетии в 420 человек, из которых 270 были вайнахи), остальные тысячи – под Сталинградом, в Крыму, в  окопах Ленинграда, при обороне Москвы, при форсировании Днепра, в огне Курской дуги и т.д. Но первыми чеченцы и ингуши вышли к Эльбе (М. Висаитов), в числе первых вошли в Берлин (Д. Картоев).  Это была их страна и их война, несмотря ни на что.

Предположительно несколько сот вайнахов могли оказаться в плену и частично на службе у немцев. Да, помимо героев, честно исполнявших свой ратный долг, число «изъятых» дезертиров и уклонившихся от призыва в Чечено-Ингушетии соответственно составило (по данным НКВД) 4 441 и 856. По стране таковых оказалось с 1941 по сентябрь 1944 гг. соответственно 1 210 224 и 456 667 (цифры не полные). Плюс 500 000 «исчезнувших» по пути на фронт и плюс 900 000 красноармейцев-«окруженцев», растворившихся в родных краях во время отступления советской армии в 1941г. Мы уже не говорим о почти 6 млн. солдат и офицеров, оказавшихся в немецком плену.(7) Цифры, приводимые профессиональным ксенофобом и пасквилянтом И. Пыхаловым о якобы чрезвычайно «скромных» потерях, понесенных малыми народами СССР в ходе войны в 1941-1945гг. со ссылкой на военного архивиста Г.Ф. Кривошеева, согласно которому потери чеченцев, ингушей в войне равны 2,3 тыс. человек, являются результатом недоразумения, если не хуже. В Красной Армии не велась документация потерь по национальному составу. Там вообще не велась системная документация боевых потерь «недорогих» советских граждан вплоть до 1943г. Кривошеев Г.Ф. рассчитал (по неизвестной нам авторской методике) якобы процентное соотношение потерь представителей народов СССР,  да и то – только по цифрам 1943-1945гг.(8) Вопрос о коллаборации – службе советских граждан врагу в ходе войны представляет чрезвычайный интерес. Следует изначально определиться, что Великая Отечественная война отмечена миллионами примеров подлинно героических подвигов, удивительного самопожертвования советских людей наряду с – также миллионными – проявлениями малодушия и предательства. Массовая сдача в плен военнослужащих Красной Армии в первые месяцы войны (вызванной и нежеланием гибнуть за сталинский режим) подвигла германское военное командование к предложению о создании на оккупированных территориях СССР национальных вооруженных формирований. Оно  встретило резкое возражение А. Гитлера: «Только немец вправе носить оружие, но не славянин, не чех, не казак и не украинец».(9) К осени 1941 г. многие немецкие командиры стали по собственной инициативе привлекать советских военнопленных, дезертиров и добровольцев из местного населения в хозяйственные и вспомогательные подразделения, «высвобождая» таким образом немецких солдат для непосредственной боевой работы. Служащие (военнослужащие) таких вспомогательных частей с солдатскими книжками назывались «наши Иваны» или «хиви» (помощники) и были, главным образом, к представителям славянских народов. К рубежу 1942-1943гг. число «наших Иванов» только в вермахте перевалило за 0,5 млн. человек (к концу войны – не менее 1,2 млн.). Немецким генералам было разрешено держать до 15% «хиви» от списочного состава дивизий. Фактически держали от четверти до 40-50% штатной численности, а то и больше. Так, в январе 1942г. разведка докладывала, что в одном немецком полку 75% численности составляют украинцы «прошедшие подготовку и принявшие присягу…». Таким образом, количество «хиви» в немецкой армии было значительно выше официальных цифр. Одновременно с «хиви» появились и специальные вооруженные охранные отряды из советских граждан в составе немецких фронтовых частей, ведших борьбу с партизанами на оккупированной территории в зоне своей ответственности.

Из числа русских военнопленных (в особенности казаков), украинцев, белорусов, прибалтийских и закавказских народов, представителей Средней Азии и Поволжья, а также горцев Кавказа, немцы стали формировать и отдельные специальные подразделения – «восточные» легионы, батальоны и роты. Дело в том, что весной 1942г. Гитлер, под давлением необходимости, вынужденно санкционировал создание вспомогательных вооруженных формирований из граждан СССР, и даже их использование в боевых операциях.(10) Первыми были образованы казачьи боевые части. Первоначально  их главным назначением было несение охранной службы в тылу германских частей и борьба с партизанами. Широкое использование казачьих национальных формирований непосредственно на немецком Восточном фронте началось летом 1942г., когда германские войска вступили в степные районы Юга России, а затем вышли к предгорьям Кавказа.

Для ликвидации угрозы прорыва советской кавалерией, в составе 1-й танковой и 17-й полевой армий вермахта были сформированы два казачьих полка: «Юнгшульц» и «Платов». Затем казачьи дивизионы появились в составе 444-й и 445-й охранных дивизий, 40-го и 3-го танковых корпусов, 97-й егерской дивизии и других подразделений германской армии. Личный состав казачьих частей формировался преимущественно из казаков Дона, Кубани и Терека. Идеологической основой для широкого привлечения казаков к службе в составе вермахта стало «открытие» германских историков, объявивших казаков прямыми потомками древних готов – народа, родственного немцам. (11) Казачьи части, по отзывам немцев, хорошо зарекомендовали себя в боевых условиях. В частности, казачий полк «Юнгшульц» (носивший имя своего командира – полковника Иоахима фон Юнгшульца) отличился в боях возле населенного пункта Ачикулак. Здесь же, но по другую сторону фронта, храбро воевали и понесли тяжелые потери всадники 255-го отдельного Чечено-Ингушского полка Красной Армии. В течение 1942г. в пределах  границ Краснодарского и Ставропольского краев, включая левобережье Терека,  немцы сформировали еще целый ряд казачьих частей. Один из казачьих полков – 6-й Терский, достигал в своей  численности, по косвенным данным, до 2 тыс. человек (в литературе упоминаются еще 4-й и 10-й Терско-Ставропольские полки).

Общая численность бывших советских граждан, в основном русских, вступивших в течение 1941-1945гг. в немецкие воинские части (вермахт, люфтваффе, кригсмарине), в состав СС, полицию и иные охранные службы, достигла по разным оценкам до 1,5 млн. человек. В их числе, по разноречивым данным, было 250 тысяч украинцев, 70 тысяч белорусов (100-150 тысяч латышей, 90 тысяч эстонцев и 50 тысяч литовцев).(12). Что касается представителей всех кавказских и тюркских народов СССР, то их в различных германских формированиях, по данным с большим разбросом считалось от 30 до 90 тыс. человек. Собственно чеченцев и ингушей на немецкой службе, согласно полевым материалам, было 600-700 человек.(13) Некоторые авторы (С. Дробязко) пишут, что в течение 1943 г. немцы сформировали из числа военнопленных горцев 7 северокавказских батальонов численностью от 800 до 1000 человек, в которых немцы составляли от 50% до 10% командного состава. Кроме того, в годы войны упоминаются 3 конных эскадрона из северокавказских горцев, 3 пехотные роты и т.н. Северо-Кавказский легион. По нашему мнению, общая численность горцев Северного Кавказа, служивших в действующих частях вермахта, в течение войны могла составить 7-8 тыс. человек. Плюс еще несколько тысяч на хозяйственных и строительных службах.

Укажем для сравнения, что только Русская освободительная армия под командованием генерала А.А. Власова (движение КОНР-РОА), насчитывала к концу войны в общей сложности до 70 тыс. военнослужащих. Однако мобилизационные возможности армии Власова были куда выше – в немецком плену даже в победных 1944-1945гг. помимо 3-4 млн. рядовых солдат находилось 150 тыс. советских офицеров, в т.ч. 80 генералов, многие из которых были готовы воевать против Сталина на определенных условиях. Любопытно отметить, что власовское воинство имело в своем составе даже военно-воздушные силы: истребительную эскадрилью под командованием Героя Советского Союза капитана С.Т. Бычкова и бомбардировочное соединение под руководством Героя Советского Союза старшего лейтенанта Б.Р. Антилевского.(14) Известно, что с отступающими немцами на Запад ушло немало беженцев из Юга России. Весной 1945г. в т.н. «Казачьем стане» – войсковой казачьей общине в Австрии – находилось до 5 тыс. горских беженцев. Собственно же военные силы горцев (из числа советских граждан), собранные в апреле 1945 г. в селении Полуцца (Северная Италия), достигали 500 человек.

В том же Казачьем стане в это время находилось терских казаков 2 503 человека (из них в строю состояло 780 человек). Остальные казаки стана (до 20 тыс. человек) были с Дона и Кубани (заметим, что общая численность казаков и членов их семей, ушедших в 1943г. вместе с отступающими немцами с Дона и Северного Кавказа была куда больше и равнялась 280 тыс. человек). Все обитатели Казачьего стана, как беженцы, так и служившие в вермахте и СС, были выданы англичанами советским властям.(15) Формирования из казаков отличались высокой боеспособностью. Советские разведчики, говоря о составе одной из казачьих дивизий вермахта, докладывают: «В 6-м Терском полку преобладают терские казаки в возрасте до 45 лет, иногда вместе с сыновьями. Политико-моральное состояние частей дивизии крепкое… является вполне боеспособной…» Вместе с тем, необходимо отметить, что десятки тысяч казаков доблестно сражались с фашистами во всех родах войск Красной Армии и составили основу целых десяти советских кавалерийских корпусов.(16) Так же, как и вопрос о коллаборации, представляет интерес и проблема деятельности диверсантов и шпионов в советском тылу. Германской военной разведкой (Абвер) был разработан довольно авантюристический план под кодовым названием «Шамиль», предусматривавший захват нефтедобывающих районов Северного Кавказа при помощи воздушно-десантных и диверсионных групп, в том числе сформированных из военнопленных горцев и казаков. К примеру, подготовкой таких диверсантов руководил в лагере  специального полка «Бранденбург-800» обер-лейтенант  Эргард Ланге, под руководством которого находились три учебные группы общей численностью в 100 курсантов-кавказцев.(17). Диверсанты готовились также специальной «службой Цеппелин» штаба «Кавказ», созданного германским Восточным министерством, а также при разведывательно-диверсионном батальоне «Бергманн» (Горец). Его формирование началось еще в октябре 1941г. из числа советских военнопленных-кавказцев, а также эмигрантов и деклассированных элементов на оккупированных территориях. Общая численность личного состава батальона, включая немцев, достигала 1200 человек.(18) Много ли это? Не сравнить, конечно, к примеру с Особой дивизией «Россия» зондерштаба «Р» Абвера, состоявшей из бывших белогвардейцев и эмигрантов (10 тыс. рыцарей плаща и кинжала) на одном только направлении группы армий «Север».

Надо отметить, что надежды народов СССР на самоопределение в условиях немецкой оккупации были эфемерными. В целом гитлеровская верхушка отрицательно относилась к подобным планам. Кавказские политические организации и т.н. «национальные комитеты» в Берлине, состоявшие главным образом из эмигрантов, вскоре стали отказываться от официального сотрудничества с Германией из-за непризнания их политических предложений. Немецкие офицеры фронтового штаба, более или менее достоверно знавшие ситуацию на Северном Кавказе, четко заявляли посланцам разного рода бутафорских «правительств», что Германия «не нуждается в каких-либо союзниках внутри советской России».(19)Активность германских секретных служб резко возрастает во второй половине 1942г., когда военные действия идут уже непосредственно на Северном Кавказе. В августе-сентябре 1942г., по данным советского НКВД, только на территорию Чечено-Ингушетии тайно десантировано 5 групп немецких диверсантов-парашютистов, общей численностью 67 человек  под командованием О. Губе, Т. Засиева, А. Дзугаева, Э. Ланге и Г. Реккерта. Еще три группы диверсантов появились в Чечено-Ингушетии спустя один год – в августе 1943г. Общая численность немецких парашютистов во всех группах составила 77 человек, из которых 13 человек были чеченцами по национальности, остальные немцы, осетины и русские. Укажем для сравнения, что только на территории Москвы и Московской области осенью и зимой 1941г. было выявлено и захвачено свыше 200 агентов немецкой разведки и 23 парашютиста.(20) По данным компетентного в своих вопросах В. Шелленберга,  в пределах основной части Восточного фронта «в лагерях для военнопленных отбирались тысячи русских, которые после обучения забрасывались на парашютах вглубь русской территории». Так, только в 1941г. советскими спецслужбами  было задержано во  фронтовой зоне 2 343 шпиона, 699 диверсантов, 4 647 изменников. По данным НКВД СССР, на 8 августа 1942 г. (примерно за один год войны) было арестовано 7 755 агентов противника (по другим источникам – 11 765). За годы войны число задержанных агентов только из числа парашютистов составило 1 854 человека, радистов – 631. Причем 389 радиостанций с соответствующими группами вражеских разведчиков так и остались нераскрытыми.(21) Подавляющее число указанной фашистской агентуры составляли бывшие советские военнослужащие русской национальности.

Теперь об уровне повстанческого движения в Чечено-Ингушетии. Из действовавших в горах  Чечено-Ингушетии накануне войны вооруженных групп, по терминологии НКВД-НКГБ – «банд», первоначально только одна, возглавляемая Хасаном Исраиловым, по мнению властей, являлась «повстанческой группой», а остальные носили чисто уголовный характер. Причем, первые месяцы войны все эти «банды» особой активности не проявляли – всего было зафиксировано 4 «бандпроявления», в ходе которых погибло 9 человек, включая одного партийного работника. Действиями органов НКВД за весь 1941г. было ликвидировано 12 групп, общей численностью до 100 человек. Кроме того, задержано 550 дезертиров и 566 человек всех национальностей, уклонявшихся от призыва в армию.(22) Положение в горных районах Чечни, по данным спецслужб, осложнилось в октябре 1941г., когда якобы в целом ряде селений Галанчожского, Шатойского и Итум-Калинского районов население приступило к стихийному разделу колхозного имущества. Утверждалось, что имели место массовая неуплата налогов и уклонение от мобилизации. Всего якобы в волнениях, продолжавшихся с 28 октября по 3 ноября 1941г. и носивших черты социального протеста, участвовало до 800 человек.

Эти «события» чечено-ингушские партийные органы вначале, по подсказке НКВД-НКГБ, квалифицировали как открытое антисоветское «кулацко-бандитское восстание», организаторами которого считались Хасан Исраилов, Майрбек Шерипов и братья Мусостовы. К подавлению «выступлений», кроме оперативных групп и внутренних войск, были привлечены три звена боевой авиации. Операция оказалась плохо подготовленной в военном отношении и сопровождалась большими потерями среди мирного населения. В последовавших в результате зверств карателей столкновениях погибло до 19 человек, 3 военнослужащих пропали без вести. Арестовать удалось почему-то только 5 участников «волнений»,  остальные «скрылись» в горах.

Указанные оценки опираются на данные исключительно центрального аппарата НКВД  ЧИАССР. Согласно другим данным, собранным и от партийных функционеров (кстати, русских по национальности), непосредственно находившихся в тот момент в горах, в том же Галанчожском районе наблюдалось абсолютное спокойствие. Ни руководство района, ни население ничего не знали о каких-либо «выступлениях». Бомбардировки мирных аулов советской авиацией стали шоком и для райкома партии, и для командированных по текущим делам в район сотрудников обкома ВКП (б).

Все эти «беспорядки» однозначно были провокациями нового наркома НКВД личного порученца Л. Берия – капитана госбезопасности С. Албогачиева. Небольшие боестолкновения с абреками случались и до него, и в них также гибли порой десятки стрелков внутренних войск, но они носили в целом эпизодический характер. Однако панические реляции о положении в горах Чечено-Ингушетии впервые пошли в Москву именно от них. Они разительно расходились с совокупными данными Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) и вызывали у партийных чинов настоящую ярость. Нарком НКВД и его подчиненные подвергались жесткой партийной критике за недостатки в работе.(23) На фоне крайне неудачного для Советского Союза хода военных действий и тяжелейших потерь, которые несла Красная Армия, самые незначительные по своим масштабам волнения в тылу, даже надуманные, вызывали глубокое беспокойство советского руководства. В сентябре 1941г. было принято решение о создании в ряде регионов страны (в том числе и в Чечено-Ингушетии) в составе местных органов НКВД особых Отделов по борьбе с бандитизмом. Кроме того, в Шатойском, Галанчожском и Итум-Калинском горных районах создаются постоянные оперативные группы, имевшие целью быстро пресекать любые проявления бандитизма. Для поддержки действий оперативных групп в декабре 1941 г. в Чечено-Ингушской АССР формируется 178-й мотострелковый батальон, развернутый в следующем году в 141-й горнострелковый полк войск НКВД.(24) Заметим, что в принципе резкий всплеск бандитизма наблюдался во всех советских городах и районах по мере приближения фронта. Грабилось колхозное и государственное имущество, восставали тюрьмы, громились склады и магазины, высказывалось вызывающее неповиновение властям и шли угрозы в их адрес. Так, в ночь с 22 на 23 июня 1941г. с первыми залпами войны сбежало все областное руководство Белостокской области Белорусской ССР, включая начальство и личный состав НКВД. Население начало погром и грабежи, велась даже стрельба из окон по отступающим красноармейским частям. После первой бомбардировки г. Луцка весь партийно-советский аппарат обратился в паническое бегство, и так происходило на всем протяжении фронта. В той же Москве осенью 1941г.  массы бандитов, пользуясь паникой, вышли на улицу и средь белого дня грабили склады, магазины и учреждения. Власти были вынуждены ввести осадное положение и практиковать публичные расстрелы на месте. Советское начальство, бросая свои учреждения и предприятия, захватывали автомашины, материальные  ценности и сотнями бежало из столицы на восток.(25) В целом, несмотря на малочисленность антисоветских групп Чечено-Ингушетии и несогласованность их действий, местные правоохранительные органы были не всегда в состоянии эффективно бороться с ними. Так, очередная проверка работы Ножай-Юртовского районного отдела НКВД, проведенная в мае 1942г., выявила, что на весь район имелось всего 29 осведомителей, завербованных еще в 1937г., а среди личного состава районной милиции процветало пьянство. (26) Всю подноготную «широкого антисоветского движения» в горах Чечено-Ингушетии вскрывают контакты руководителей сталинских спецслужб с т.н. повстанческими «лидерами» в годы войны. Это была грандиозная, но обычная для громадной машины советской госбезопасности игра. Причем, оперативные игры с «бандитами» в горах дошли до того, что ее вели сами руководители спецслужб – от Албогачиева в Грозном до Берия в Москве.

Известно, что и М. Шерипов и Х. Исраилов, фигуры поистине трагические, осознанно пришедшие к необходимости вооруженного сопротивления кровавой сталинской диктатуре, были искусственно подведены к тайным контактам с рядом руководящих работников Чечено-Ингушского НКВД-НКГБ. Так, М. Шерипов имел, как он думал, полезные «связи» с начальниками отделов НКВД в Шатойском, Итум-Калинском и Чеберлоевском районах. Кроме того, он поддерживал отношения с Идрисом Алиевым, начальником отдела по борьбе с бандитизмом Чечено-Ингушского НКВД и сотрудником того же отдела О. Худаевым.(27) Поздней осенью 1942г. И. Алиев и другие работники Чечено-Ингушского НКВД имели ряд встреч с Х. Исраиловым и некоторыми другими руководителями повстанческих групп. Тогда же, в доме жителя селения Мужичи Баадулы Гудиева состоялись переговоры и с некими немецкими офицерами, вероятно, диверсантами. Предмет переговоров – «оказание содействия» наступающим германским войскам.(28)В секретной переписке с Х. Исраиловым состоял, как мы уже указывали и сам нарком НКВД Чечено-Ингушетии С. Албогачиев. Из опубликованных в 90-х годах прошлого века секретных документов следует, что Х. Исраилов и другие руководители антисоветских повстанцев якобы поддерживали связь с германской агентурой в городе Орджоникидзе (Владикавказ), через руководителей республиканского НКВД-НКГБ.(29) Однако все эти контакты не могли осуществляться иначе как в рамках тайной операции по выявлению действовавших антисоветских групп и их каналов связи с секретными службами Германии в контексте обороны нефтепромышленного Грозного. Нельзя было допустить высадки мощного десанта в горах, отстоящих всего на 30 км к югу от Грозного. С этой целью в горах содержались в качестве приманки «повстанческие» группы и велась оперативная игра с несколькими реальными противниками советской власти, которые объективно играли роль «подсадных уток».

Именно на провокации была основана вся работа спецслужб сталинского времени. Вот один типичный пример: органы НКВД Вологодской области совместно со СМЕРШем Архангельского военного района распространили легенду, что на территории нескольких районов области существуют группы переселенцев с Западной Украины, готовых начать повстанческое движение. Немецкая разведка поймалась на эту приманку и с осени 1943г. по весну 1944г. выбросила сюда ряд десантов и военных грузов.(30) Руководители спецслужб, якобы «поддерживавшие» бандитские группы и по существу обеспечивавшие им «успех» в их повстанческих действиях, получали содействие и благодарность от центрального руководства.  Тот же нарком НКВД ЧИАССР С. Албогачиев, подозреваемый в  прямых связях с «политбандитами», подвергаемый критике местным обкомом ВКП (б) за «развал работы» в наркомате и дезинформацию обкома ВКП (б), на глазах делает стремительную карьеру. За год с небольшим следует одно поощрение за другим, он получает орден, внеочередное повышение и летом 1943г. переводится на работу в Москву. Здесь он работал в личном аппарате Л.Берия. Умер в 1968г.

Другой офицер, И. Алиев, возглавлявший отдел по борьбе с бандитизмом НКВД ЧИАССР, подозревался в связях с бандитами и прямом предательстве даже собственными подчиненными. Однако он также получает поощрения по службе, награждается орденом и переводится на работу в центральный аппарат в Москву.(31) Видимо, не все в республике поняли суть действий лиц особо доверенных маршалу Л. Берия.

Лидеры повстанческих групп в Чечне – Х. Исраилов и М. Шерипов, пытавшиеся собрать воедино разрозненные антисоветские группы и наладить постоянное взаимодействие между ними с одной стороны и немецким командованием – с другой, вряд ли могли догадываться, что являются рядовыми пешками в чекистской игре.

Исраилов разрабатывает в подражание гитлеровцам план создания «Особой партии кавказских братьев», которой он затем дает новое название: «Национал-социалистическая партия кавказских братьев» и некоего «Правительства». При этом, информация об этих начинаниях невольно заставляет вспомнить «Союз меча и орала» из модного тогда сатирического романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». Так, из документов составленных Х. Исраиловым, вытекало, что уже в ноябре 1941г. в его партии состояло до «5 тысяч человек», а партийные ячейки существовали не только в Чечено-Ингушетии, но и в 7 (!) соседних кавказских республиках и областях. В Чечено-Ингушской АССР, в «вооруженном восстании» намеченном на 28 января 1942г., якобы готовились принять участие до «25 тысяч человек» (!).(32) Понятно, что не только восстания в январе 1942г. но даже намека на него не было, как не было никакой, даже показной, тревоги органов по этому поводу.

Произошло реально другое. В августе 1942г. М. Шерипов, собрав до 150 «бандитов» и «лжебандитов», захватил районный центр Шароевского района – небольшое горное селение Химой. При этом операция была согласована с начальником отдела по борьбе бандитизмом НКВД Чечено-Ингушской АССР И. Алиевым, который за сутки до этого нападения вывел из района части внутренних войск. Далее, как на то и рассчитывали подлинные организаторы «восстания», со всех уголков к М. Шерипову стали стекаться скрывавшиеся «политбандиты» со всей Горной Чечни, с которыми он двинулся к другому районному центру – Итум-Кале, под которым был встречен большими силами и наголову разгромлен. Позже, в ноябре месяце, «отработанный» М. Шерипов был убит чекистами.

Соответствующим образом, проинформированные о крупном «восстании» в чеченских горах немцы сбрасывают здесь 25 августа 1942г. группу обер-лейтенанта Г. Ланге в Атагинский район, а на территорию Галанчожского района диверсионную группу «полковника» Османа Губе (аварец Осман Сайднуров), которые с первых же минут оказались под плотной опекой спецслужб.

В литературе встречается также утверждение, что якобы в октябре 1942г. немецкий унтер-офицер Реккет с группой диверсантов поднял восстание в Веденском и Чеберлоевском районах горной части Чечено-Ингушской АССР. Данное событие не имело места быть. В ходе чекистской операции в районе с. Махкеты, с помощью местного населения отряд Реккета был разбит, предводитель убит, а руководитель другой диверсионной группы – осетин Дзугаев, арестован.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что НКВД-НКГБ Чечено-Ингушской АССР сделало все возможное, чтобы контакты между Х. Исраиловым и командирами немецких диверсионных групп носили эпизодический характер и проходили только через чекистскую агентуру. Добиться этого удалось благодаря тому, что чекисты, под видом нелегалов, внедрились к диверсантам проводниками и советниками. В сентябре 1942г. Х. Исраилов в одном из писем предупреждал обер-лейтенанта Э. Ланге: «…если правда то, что с Вами … находятся Гайтиев, Эльмурзаев, Дурдышев и другие чекисты-лжеабреки, то Вам предстоит скверная гибель…».(33) Наибольшей известностью в Ингушетии пользовался отряд непримиримого народного мстителя Ахмеда Хучбарова. В 1943г. на его родной аул Гули совершила налет советская авиация, мстя ни в чем не повинным людям.(34) Пик активности антисоветских групп в горной Чечено-Ингушетии пришелся на вторую половину 1942г. и первую половину 1943г. Так, столкновения частей НКВД и антисталинских повстанцев имели место в конце сентября 1942г. возле горного хутора Тюли Итум-Калинского района. Только в этих боях внутренние войска потеряли 31 человека убитыми и 10 раненными. Противостоящие им повстанцы (по устным данным – не более десятка человек) беспрепятственно отступили дальше в горы, причем вместе с ними, по данным НКВД, якобы ушла большая часть населения Хильдехороевского сельского совета, что истине абсолютно не соответствовало.(35) Вышеуказанные акции «бандитов» и лжебандитов-чекистов позволили НКВД уже осенью 1942г. провести крупные операции в горах, направленные целиком против местного населения как такового. Только в октябре месяце в Веденском районе и части Чеберлоевского района оперативными группами и частями внутренних войск было убито без суда и следствия 135 человек. Всего за 1942г. на территории Чечено-Ингушетии число убитых «бандитов» составило 295 человек. Кроме того, были задержаны 180 человек, уклонявшихся от мобилизации (возможно, от мобилизации в трудовую армию), и якобы 1 762 дезертира (неясно, кого в этом случае называют дезертирами и уклоняющимися, т.к., начиная с марта 1942г., обязательной мобилизации в армию, чеченцы и ингуши не подлежали).

Органами НКВД широко практиковались репрессии и в отношении семей тех лиц, которые объявлялись «врагами народа». Так, только во второй половине 1942г. в качестве заложников были задержаны 216 семей, уничтожено 100 хуторов и отдельных домов. Но сами каратели, в результате оказанного убийцам в мундирах сопротивления, потеряли только убитыми 61 военнослужащего. (36) Проверка, проведенная работниками центрального аппарата НКВД СССР (лето 1943г.), показала: «допускаемые перегибы в проведении чекистско-войсковых операций, выражающихся в массовых арестах и убийствах лиц, ранее не состоявших на оперативном учете и не имеющих компрометирующего материала», привели к смерти 213 граждан, из которых только 22 состояли на оперативном учете в правоохранительных органах. (37) Если перевести с «чекистского» языка, это были случайные жертвы, убитые по существу для «отчетности».

Репрессии (хотя и в гораздо меньших масштабах) практиковали повстанческие отряды и криминальные банды. Объектом нападения чаще всего являлись мирные жители. За 1943г. 75 раз нападениям подвергались партийные и советские работники (порой по мотиву личной мести), 19 раз – работники НКВД и еще 19 раз – колхозы и другие советские организации. Из 42 человек, погибших по время этих нападений, ровно половину составили мирные жители. В общей сложности по республике 23 колхозника были награждены Почетными грамотами Президиума Верховного Совета ЧИАССР именно за активное участие в борьбе с бандитизмом.(38) НКВД-НКГБ Чечено-Ингушетии постепенно нейтрализовало руководящее звено повстанческих и криминальных формирований. Еще в ноябре 1942г. при помощи секретных агентов был убит М. Шерипов, скрывавшийся в ущелье Кулан-Чу. Позднее погибли С. Махмудов, Р. Сахабов, Я. Шуаибов, сдались властям Д. Муртазалиев (скрывавшийся с 1925г.), К. Сангиреев, А. Бадаев и еще несколько главарей. (39) На конец августа 1943г. в Чечено-Ингушетии на учете спецслужб имелось 54 «бандгруппы» с общим количеством участников 359 человек, однако  30 из них (с составом в 191 человек) никак не проявляли себя с 1942г. (т.е., по существу, считались распавшимися). Самая крупная и активная группа, Хасана Исраилова, «засоренная» сексотами, насчитывала, по некоторым данным, всего 14 человек. (40) Но НКВД-НКГБ сознательно, в силу своих специфических задач, «демонстрировала» Х. Исраилова, давая ему широкую известность.

Таким образом, задолго до 1944г. большая часть имевшихся в Чечено-Ингушетии криминальных банд и сугубо повстанческих формирований была разгромлена или поставлена под неусыпный контроль. Уже со второй половины 1943г. резко снижается активность антисоветских группировок, действия которых зачастую принимают выраженный криминальный характер.

Как известно, наличие антисоветских повстанческих групп и уголовных банд в горной части Чечено-Ингушетии и их противоправная деятельность (включая знаменитый грабеж овцеводческого колхоза в горной Грузии) якобы послужили официальным предлогом для поголовного выселения полумиллиона чеченцев и ингушей в Казахстан и Среднюю Азию. Однако, как следует из отчетов тех же районных комитетов  ВКП(б) и органов НКВД, ситуация в Чечено-Ингушетии принципиально не отличалась от той, что складывалась в соседних автономиях и в прифронтовых областях Советского Союза. Так, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, за 1941-1944гг. по всей стране были ликвидированы 7 163 повстанческих и бандитских групп, общей численностью 54 130 человек. А вот количество «зарегистрированных» групп в тот же период составило по стране 11 841. Известная их часть действовала не только в горских, но и в казачьих районах Северного Кавказа – 499 «бандповстанческих» групп в Краснодарском крае и 541 в Ставропольском крае, не говоря уже и о сугубо федеральных областях, включая Сибирь и Дальний Восток. (41) О надуманности проблемы «повстанчества» в Чечено-Ингушетии свидетельствует и то, что летом-осенью 1942г. в ожидании возможной оккупации здесь велась очень серьезная подготовка к партизанскому движению в горах. Были сформированы 28 отрядов с числом бойцов свыше 1 тыс. человек, в тайные склады завезены оружие и продовольствие. Часть «партизан» уже начала осваиваться в горах. Все это говорит о полном контроле над горной частью республики, не говоря уже о ее равниной части.

С момента начала Великой Отечественной войны и до конца 1944г. в Чечено-Ингушской АССР, по самым завышенным данным НКВД, зафиксировано 421 нападение, осуществленное крупными и мелкими группами, часть которых советскими правоохранительными органами относила к категории «повстанческих». За этот же период якобы было разгромлено 197 «банд».

Такие же раздутые данные НКВД имеются и по соседним национальным республикам. Причем, если в Чечено-Ингушетии со второй половины 1943г. наблюдается резкое снижение количества действующих  групп, то в некоторых соседних республиках это произойдет гораздо позднее. Так, в августе 1943г. на всем Северном Кавказе действуют 156 незаконных вооруженных формирований общей численностью 3 485 человек. Из них в Чечено-Ингушетии – 44 (300 участников), в одной из соседних республик – 47 (более 900 участников), а в другой число действующих повстанцев-нелегалов составляет еще более значительную цифру – 1 500 человек, плюс одна тысяча дезертиров и до 800 человек, уклоняющихся от мобилизации. (42) В статье не приводятся сравнительные цифры массового уклонения от призыва на фронт в российских городах под фальшивыми предлогами – состояние здоровья, включение в бронь по «блату» и отсрочки (разумеется, все за взятки военкоматам в т.ч. хромовыми сапогами или спиртным). Такой «цивильный» тип дезертирства в цифровом отношении был куда выше «деревенско-аульского» варианта уклонения от фронта, когда колхозник бежал с повесткой и ружьем в лес или в горы.

Необходимо отдельно коснуться вопроса о «качестве» чекистских органов ЧИАССР в годы войны. В связи с окончательным развалом оперативной работы районными органами НКВД в начале войны бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП (б) было вынуждено специально обсудить это направление. Были отмечены случаи взяточничества, очковтирательства, морального разложения, непрофессионализма и смычки с «темными элементами» сотрудников органов НКВД. Бюро обкома ВКП (б) посчитало необходимым потребовать снятия с должности начальника Пригородного отделения НКВД Цуцуловского, начальника Атагинского отделения НКВД Разживина, наказания руководителя опергруппы НКВД Коршева, и т.д.

В связи с этим, в 1941-42 гг. произошла замена скомпрометировавших себя руководящих кадров не только в указанных выше, но и в других районных отделениях НКВД. В основном, новые назначенцы были из молодых, профессионально подготовленных работников госбезопасности из чеченцев – Исаев (Шатоевское отделение НКВД), Межиев (Итум-Калинское отделение НКВД), Эльмурзаев (Старо-Юртовское отделение НКВД) и др. Единственный, кто изменил во время войны и ушел «в горы», был начальник Шароевского отделения НКВД Пашаев (который чеченцем не был). Однако вопрос с Пашаевым опять-таки требует своего исследования.

В ряде «исторических исследований» просталинских авторов 90-х годов (И. Пыхалов и др.) либо абсолютно искажалась политическая ситуация в Чечено-Ингушетии в годы Великой Отечественной войны, либо приводились различные оперативные «справки» без анализа и критического подхода. Так, со слов преступного элемента – заместителя Л. Берия генерала Б. Кобулова – стали публиковаться «данные» о массовом дезертирстве, предательстве чеченцев и ингушей, об измене местных партийных и даже чекистских кадров. Кобулов писал, что в августе-сентябре 1942г. в Чечено-Ингушетии «убежало» 14 руководителей райкомов ВКП (б), 8 руководящих работников райкомов и 14 председателей колхозов (в то время ЧИАССР насчитывала 24 района, включая городские). Однозначно, что цифры дезертиров и бандитов в указанной справке  преувеличены, где на один, а где и на два порядка (четко доказывается материалами приема-передачи дел наркомами НКВД-НКГБ республики). Ложность данных о бегстве ответственных партработников республики легко опровергается и соответствующими материалами Чечено-Ингушского обкома ВКП (б). (43) Справка Кобулова, столь часто и с таким ханжеским негодованием цитируемая современными лжеисториками, является низкосортной фальшивкой. Она и была написана исключительно под уже готовое решение о депортации чечено-ингушского народа. Больше нигде и никогда, кроме как во время подготовки к депортации, кобуловские цифры не звучали. Они появились в опусах последних лет И. Пыхалова и иже с ним (естественно без приведения какой-либо сравнительной базы).

Не соответствовали действительности, даже по отдельному району или колхозу Чечено-Ингушетии сведения о бегстве партработников и руководителей советско-хозяйственного звена. Такое могло иметь место, скажем, в Краснодарском и Ставропольском краях, где руководство равнинных районов бежало перед наступающими немцами, не обеспечив предварительно эвакуацию наличного скота. Так, в руки немцев попали на Юге России 315 тыс. голов овец и 45,5 тыс. голов крупнорогатого скота. Такая ситуация наблюдалась в ряде союзных советских республик и в той же Москве.(44) В Чечено-Ингушетии в августе-сентябре 1942г., в период наибольших успехов немцев на Северном Кавказе, связь обкома ВКП (б) с районами не терялась ни на один день. Райкомы партии ЧИАССР очень активно работали по мобилизации средств и сил на отпор врагу. Так, именно в августе 1942г. во всех районах и городах республики были проведены антифашистские митинги, летом-осенью успешно обезвреживались криминальные группы, строились масштабные оборонительные сооружения вокруг Малгобека и Грозного. Колхозы Галанчожского и Шатоевского районов в 1942г. досрочно выполнили государственный план по производству животноводческой продукции  и, даже сдали мясо в счет 1943г. Повышенный план по поставке зерна государству Чечено-Ингушская АССР в 1943г. выполнила на 111%.(45) Участие вайнахов в Великой Отечественной войне не оборвалось в день их депортации – 23 февраля 1944г. Но к одному врагу – гитлеровской Германии, добавился еще один противник, вероломно начавший военные действия против всей чечено-ингушской нации – режим Сталина. 17-летний фронтовик В. Алиев написал Сталину в том же 1944г.: «Тысячи моих земляков остались лежать на полях сражений от Бреста до Сталинграда, а Вы назвали нас предателями. Мой народ никогда не простит Вам этого! В то время, когда мы погибали за Родину, Вы расправлялись с нашими матерями и сестрами, не пощадили даже стариков и детей…». (46) Депортация – массовое насильственное выселение отдельных общностей, социальных и национальных групп, отобранных по определенному принципу (этническому, расовому, религиозному, социальному, политическому и т.д.) – признается в мировой практике военным преступлением и преступлением против человечности. Если же в ходе осуществления указанного преступления значительное число людей лишается жизни, то депортация рассматривается, как еще более тяжкое преступление – геноцид.

Депортация чеченцев и ингушей по этническому признаку была осуществлена 23 февраля 1944г., а Указ Президиума Верховного Совета о выселении  был подписан 7 марта 1944г. Он, в частности, гласил:

«1. Всех чеченцев и ингушей, проживающих на территории Чечено-Ингушской АССР, а также в прилегающих к ней районах, переселить в другие районы СССР, а Чечено-Ингушскую АССР ликвидировать…» (47) Абсурдно-шизофреническое по своей сути, юридически беспомощное обвинение, тем не менее, полностью укладывалось в русло логики советского руководства сталинской эпохи, когда «антисоветскими» объявлялись целые социальные слои («эксплуататорские» и «мелкобуржуазные классы») или отдельные народы. Само по себе выселение или депортация целых народов в эпоху Сталина являлось одним из проявлений тоталитарного режима в СССР и входило в составляющую политики государственного террора, присущей режиму со дня его возникновения. А что служило спусковым крючком для проявлений указанной сущности, в той или иной ситуации, было уже не столь важно.

Практическая реализация решения о массовом выселении чеченцев и ингушей началась тогда, когда угроза захвата Кавказа германскими войсками была полностью ликвидирована, а т.н. «повстанческое движение» в горах Чечено-Ингушетии, осуществляемое зачастую лжеабреками-чекистами, даже по официальным данным, резко шло на убыль. Достаточно также указать, что Чечено-Ингушетия не была под немецкой оккупацией, поэтому здесь уровень коллаборации был значительно ниже, чем в любой из советских областей или республик, имевших несчастье быть оккупированными немцами и их союзниками. Уровень уголовной преступности в республике был также не выше средних цифр и не только по северокавказскому региону. Таким образом, указанные официальные причины выселения не выдерживают никакой критики. Депортация, безусловно, была тягчайшим преступлением с точки зрения той же сталинской Конституции СССР 1936 г., не говоря уже о международном праве.

Если же последовать примеру пыхаловцев и признать достоверность всех сталинских документов того времени, а также считать правовую сторону обвинений, высказанных современными пасквилянтами, соответствующими истине, то и в этом случае чеченцы и ингуши подлежали наказанию совсем не первыми. По большому счету, первыми должны были отправиться в эшелонах русские, украинцы и белорусы (латыши, эстонцы и литовцы являлись воюющей стороной, а не изменниками). И это как раз те народы, которые в массовом порядке боролись с советским государством и коммунистической партией на протяжении всей истории СССР и со своими республиками  развалили в 1991 г. великий Советский Союз – державное наследие Сталина!

Здесь необходимо напомнить себе хрестоматийные данные, что первые месяцы и годы советской власти отмечены выступлениями против нее миллионов русских людей. Враги плели заговоры, устраивали по всей стране антисоветские мятежи, затем создали огромные белые армии Колчака, Деникина, Врангеля, Юденича и с помощью интервентов взяли европейский центр страны в огненное кольцо фронтов. Война за победу советской власти затянулась на годы еще и потому, что из Красной Армии дезертировало 2,8 млн. человек, практически каждый второй красноармеец. В 20-е гг. ХХ в. следуют Кронштадтское, Тамбовское, Ишимское вооруженные восстания, на окраинах страны с размахом действуют мятежные атаманы и генералы. Неистовыми грабежами и массовыми убийствами, переходящими в беспощадный всеобщий террор, отметились все силы, противостоявшие стране Советов.

После недолгой передышки в стране вновь началась «тихая» гражданская война. Так, в годы коллективизации на территории СССР 700 тыс. повстанцев с оружием в руках выступали против колхозов. По данным ОГПУ, 300 тыс. человек состояли в антисоветской Крестьянской трудовой партии. Бесчисленны были массовые «заговоры» в различных отраслях промышленности и наркоматах. Процессы следовали за процессами.  В стране была развернута настоящая внутренняя война врагов народа – троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, «вредителей-саботажников», а также английских, немецких, японских и польских шпионов и диверсантов, против существующего строя.

Согласно официальным данным, во враждебных действиях против советского государства оказалась замешанной вся властная верхушка партии и государства. Так, из 1966 делегатов XVII съезда ВКП (б) было репрессировано 1108 человек, а из 138 членов и кандидатов в члены ЦК ВКП (б) – 98. (48) На 1 января 1941г. общее число заключенных в стране, не считая осужденных внесудебными органами, ссыльных и спецпереселенцев, составляло по самым скромным масштабам 2400422 человек. Из них не менее 1/3 составляли осужденные за контрреволюционные преступления, в т.ч. шпионаж, измена Родине, вредительство, антисоветская агитация и т.д. К 1951г. число осужденных шпионов, террористов и участников антисоветских заговоров в стране возросло почти до 400 тыс. человек.  С 1921г. по 1954г. в СССР было расстреляно по минимуму свыше 600 тыс. одних только «врагов народа», шпионов и изменников Родины. (49) Эти цифры не предел, мы привели самые низкие,  выведенные фанатичным поклонником Сталина и его деяний – И. Пыхаловым.

Однако приведенных фактов достаточно, чтобы уверенно заявить: шпионаж, вредительство, предательство и антисоветская деятельность стали в советской империи делом практически миллионов, образом жизни ведущих народов СССР. Но и это еще далеко не все, дело обстояло намного хуже. Собственной стране изменила самая большая в мире по численности вооруженная сила – Рабоче-Крестьянская Красная Армия! Судите сами, в 1937-1938гг. Сталин был вынужден посадить и расстрелять  практически всю ее командную верхушку. Репрессируются государственные изменники: 3 маршала Советского Союза (из 5), 4 командарма 1 ранга, 10 командармов 2 ранга, 71 комкоров  и еще 13 человек с соответствующими званиями, 117 комдивов и еще 27 человек с соответствующими званиями, 172 комбригов и еще 82 человека с соответствующими званиями, 487 полковников и еще 330 человек с соответствующими званиями.

Расправы над военными, вплоть до командующих фронтами, шли и в первый год войны. Согласно Сталину, главной причиной неудач Красной Армии в начале войны было предательство ее командного состава. Весь генералитет Красной Армии, арестованный в 1937-41гг., обвинялся, как мы помним, за редким исключением, в заговоре и шпионаже в пользу Германии. Таких масштабов предательства не знала ни одна страна мира в течение всей мировой истории.

Число военнопленных за годы Отечественной войны, официально зачисленных сталинским режимом в разряд «изменников и предателей», составило 5,74 млн. человек. Военнослужащих-«окруженцев», оставшихся жить в зоне оккупации, было 900 тыс. В самой Германии на «принудительных работах», главным образом в оборонной промышленности и в сельском хозяйстве, трудились 6 млн. советских граждан (главным образом славян). Еще 22 млн. мужчин и женщин были мобилизованы на работы в пользу вооруженных сил Германии на оккупированной территории СССР (где проживало в общей сложности не менее 70 млн. советских людей).

Более 1 млн. советских граждан перешло на сторону врага и участвовало в военных действиях вермахта и СС (не считая полицейских служб). Согласно сталинскому приказу № 227 от 28 июля 1942г., до конца войны было расстреляно 190 тыс. военнослужащих РККА, а 800 тыс. осуждено в штрафбаты и ГУЛАГ. Причем только за создание в армии контрреволюционных организаций и антисоветскую агитацию арестовано свыше 90 тыс. военнослужащих. (50) Наиболее дальновидные немецкие военные разведчики рекомендовали в ноябре 1943г. руководству дать возможность русскому народу «объединить и активизировать… силы сопротивления против Сталина и развязать … гражданскую войну», перенести острие борьбы Германии против большевизма «в глубокий тыл русских». 51 В связи с этим, достаточно вспомнить, что в течение июня-октября 1941г. одномоментно оказывались в плену советские группировки в 100, 300, а дважды и в 663 и 665 тыс. солдат и офицеров. Причем сдавались, имея в т.н. «котлах» определенный оперативный простор, мощнейшую бронетехнику, тысячи стволов артиллерии, крупнейшие склады боеприпасов. На первых порах советские военнопленные в массовом порядке выражали стремление включиться в вооруженную борьбу против сталинского режима. Не дремало и гражданское население. Можно назвать антикоммунистическое народное ополчение, возникшее в первый год немецкой оккупации в Брянской и Орловской областях с числом добровольцев в 15-20 тыс. человек (кстати, здесь действия антисоветских повстанческих групп продолжались до 1951г.).

Руководители СССР прекрасно осознавали, что с вторжением фашистских войск в стране произошел рецидив гражданской войны, поэтому и стали использовать соответствующие политические и карательные методы.

Наиболее активным ксенофобам на сегодня совсем несложно будет провести подсчеты национального состава указанных выше категорий «изменников-врагов». Тем более что мы привели самые первые элементарные прикидки. Причем ничего не сказали о «русском» следе в немецком фашизме, о русских фашистских организациях, о массовом многостороннем сотрудничестве с немцами на оккупированных территориях и т.д. Еще много интересного впереди…

Ответ, данный на столь громкий вопрос, поставленный в современной информационной среде: «За что Сталин выселял народы?» – необходимо признать не только пристрастным, но и жульническим. С учетом изложенных фактов и доводов, должен быть логично сформулирован другой мега-вопрос – «Почему Сталин не выселял виновные народы?»

Согласно букве и духу сталинских установок, не говоря уже о логике, выстраиваемой г-ном Пыхаловым, суровому наказанию подлежали многомиллионные народы, которые с первых дней советской власти боролись против нее с оружием в руках, создавая при этом не банды, а армии и фронты. Это те народы, которые, имея постоянные проблемы с государственной властью, дали громадные показатели вредительства и шпионажа, предательства и дезертирства, не говоря уже о массе антисоветских выступлений. Наконец, миллионами работали над укреплением военной экономики фашистской Германии, а также активно воевали в рядах вермахта и СС против СССР и его союзников по антигитлеровской коалиции.

 

P.S. Надеемся, уважаемый читатель, вы наглядно увидели, куда может завести следование духу и букве методики т. Сталина и г-на Пыхалова. Это логика абсурда и тупика! Выселять, согласно этой логике, надо было практически все народы Советского Союза. Начать следовало с самых крупных и не позже осени 1941г., когда определились масштабы массового «изменничества». Надо полагать, что, загнав «виновные народы» за Урал, в Казахстан и Среднюю Азию, сотрудники НКВД-НКГБ и личный состав внутренних войск, привинтив к кителям заслуженные ордена Суворова, отправились бы на фронт расправляться с германскими полчищами. Да простят нас дорогие россияне за использование совершенно неприемлемых, в первую очередь для самих авторов, полемических приемов, заимствованных из арсенала г-на Пыхалова и иже с ним (имя им легион!). Давайте подумаем, как нам побороть популяцию, поставляющую ненависть к определенным национальностям в промышленных масштабах и тем самым загоняющим наше общество в состояние распада и дичайшей взаимной вражды.

 

1. См., Пыхалов И.В. За что Сталин выселял народы? Сталинские депортации – преступный произвол или справедливое возмездие? – М.: Яуза-пресс, 2008. Автор, выпускник авиационного института, зарекомендовал себя как ненавистник «местечковых евреев», «моисеичей с исаичами», русской интеллигенции и депортированных народов. Пользуется разветвленной информационной сетевой структурой, ведущей настоящие информационные войны. Так, только в Яндексе тема «выселение чеченцев и ингушей» насчитывает на текущий год 125 тыс. полновесных материалов. Негативным освещением данной трагедии мы во многом обязаны фальсификациям И. Пыхалова.

2. Приемы работы с цифрами и источниками указанного пасквилянта можно проиллюстрировать так: вот в архиве N есть папка  в 340 листов – дело о разграблении казачьей станицы N на Тереке красноармейской частью в 20-х гг. прошлого века. И только в одном донесении в 1 лист, приводится эпизод участия группы чеченцев. Пыхалов цитирует именно этот лист, скрывая 339 листов подробностей о подлинных участниках злодеяния. И так – во всем!

Жертвами «арифметики» И. Пыхалова, подлинными лохами в его наперсточной игре стали даже такие продвинутые российские политологи как М. Делягин и С. Кара-Мурза. Поистине – на всякого мудреца довольно простоты.

3. Чечня, 1941-1944: фронт за линией фронта. По рассекреченным данным центрального архива ФСБ РФ. // Военный вестник. Ежемесячный военно-патриотический историко-культурный альманах. - №1 (24), №3 (26). 2002; и др.

В указанных справках есть и такой пассаж относительно северокавказского по составу батальона 836-А на службе вермахта. Эта буква якобы «означала «айнзатц» – уничтожение. Легионеры-каратели оставили за собой кровавый след…». Но дело в том, что в вермахте литер «А» перед номером части означал разведку, а буква после номера – полевую почту. Кстати, в 1944г. данный батальон влился в состав т.н. Русской бригады вермахта.

Карательные команды «айнзатц» формировались СД и служили в них, к примеру, на Юге России и Восточной Украине – 10 794 немцев  и 70 759 русских и украинцев. Одна из главных задач подобных команд состояла в депортации и уничтожении  евреев.

4. Гакаев Х.А. В годы суровых испытаний. – Грозный, 1988. – С.3384; и др. Между тем, только ленивый не написал, следуя фальшивым цифрам справки Б. Кобулова («О положении в районах Чечено-Ингушской АССР», октябрь 1943 г.), что «при комплектовании национальной дивизии удалось призвать лишь 50% личного состава». А ведь Красная Армия перешла на т.н. «легкие» кавалерийские дивизии с составом 4,5 тыс. человек еще летом 1941 г., отказавшись от «тяжелых» кавдивизий со штатной численностью 8,9 тыс.

Но чему удивляться, когда начальник управления формирования Красной  Армии генерал-полковник Е. Щаденко заявляет, что Чечено-Ингушская кавдивизия вообще не была сформирована. Затем он же утверждает, что Ставка приняла решение о сокращении конницы и потому уже «скомплектованная» 114-я  дивизия переформирована в кавалерийские полк и дивизион, а «излишки» (!) распущены по домам. И все это – в одном документе! Однако чудеса с 114-й национальной дивизией продолжаются и поныне: писательница Лидия Скрябина в день депортации чеченцев и ингушей 23 февраля 2010г. привела красочный «документ» о бегстве дивизии из «эшелонов» по мере ее движения к фронту в район Ростова. А дивизия из Грозного так и не выходила. Ну, просто оторопь берет!

5. См.: Архив МО РФ. Ф.32. Оп. 11309. Д.141. Л.92.-97 (это докладная генерал-полковника Е. Щаденко от 19 мая 1942г., размещена в Интернете); Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши. Документы, факты, комментарии, Сост. Н.Ф. Бугай. – М., 1994. – С.171,200; Очерки истории Чечено-Ингушской АССР.Т.2. – Грозный, 1972. – С.248-250; Филькин В.И. Чечено-Ингушская партийная организация в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. – Грозный,1960. – С.43; Гакаев Х.А. Чеченцы в боях против немецко-фашистских захватчиков. // Чеченцы: история и современность. М., 1996. – С.235; Костоев Б. Кавказский синдром. – М., 2001. – С.229; Ибрагимов Муса, Ибрагимов Мовсур. Чечня: через круги ада. Переселение и депортация чеченского народа. – М., – Саратов, 2003. – С.31; Музаев М. Облава. // «Объединенная газета».- №16. 2004; Пыхалов И. Указ. соч., - С. 265, 267-268; и др.

6. См., к примеру: Исупов Владимир. Другая сторона войны. // Интернет. Сайт «Голоса Сибири».

7.  См.: Гакаев Х.А. В годы суровых испытаний. – С.88; Ошаев Х. Брест – орешек огненный. – Грозный, 1989; Национальные репрессии в СССР 1919-1952 годы: В 3 т. Т.2. – М.. 1993. – С. 84; Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши. – С.171, 200; Возвращение к истокам: Ингушетия в лицах и фактах. /Сост. С.А. Хамчиев. – Саратов, 2000. – С.460; Сигаури И.М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. Т.2. – М., 2001. – С. 254; Ахмадов Я.З., Хасмагомадов Э.Х. История Чечни в Х1Х-ХХ веках. – М.. 2005. – С. 790, 792, 846-847; Пыхалов И. Указ. соч., – С. 268-269; Патиев Якуб. Ингуши: депортация, возвращение, реабилитация. 1944-2004. Таб. 36 // Интернет. Ингушетия. Ру и др. Изучая вопрос участия чеченцев и ингушей в Отечественной войне, можно столкнуться с авторами, совершенно потерявшими чувство реальности. Так, неким «майором» С. Чуевым опубликованы цифры числа дезертиров из чеченцев и ингушей: 49 362 дезертиров и 13 389 «уклонившихся»! Можно предположить, что Чуев писал в состоянии временного умопомешательства. Тогда что мы должны думать о множестве тех амбициозных субъектов, которые охотно цитируют «майора». Не говоря уже об анекдотичных «добровольцах-дезертирах». В этом плане пыхаловцам лучше бы изучить национальную принадлежность миллионов дезертиров и пленных, а также 90 тыс. советских военнослужащих (10 дивизий!), арестованных в ходе войны за участие в контрреволюционных организациях и антисоветскую агитацию (одним из них был А.И. Солженицын). Или же выявить национальность 190 тыс. (20 дивизий!) бойцов РККА, расстрелянных в  первые годы войны.

8. Россия и СССР в войнах ХХ века. /Ред. ген.-полк. Г.Ф. Кривошеев. М.,2001. Табл.121. примеч. 49. Ряд  исследователей, в стране и за рубежом, весьма скептически относятся к выкладкам указанной книги и к военной отчетности сталинского времени вообще. Так, за всю войну командирами было официально доложено о 36 тыс. красноармейцах, попавших в немецкий плен, а на деле их было почти 6 млн.

9. Цит. по ст.: Кирсанов И. А., Дробязко С. И. Великая Отечественная война 1941-1945гг.: национальные и добровольческие формирования по разные стороны фронта. // Отечественная история. - № 6. 2001. – С. 65.

10. Архив МО РФ. Ф.354. Оп.5979. Д.103. Л.153 (данные приведены в Интернете); Веревкин Сергей. Вторая мировая война: вырванные страницы. М.. 2006. – С.63-64; Кирсанов И.А., Дробязко С.И. Указ. соч.– С. 63-64; Дробязко С. Последние сражения гражданской войны. // «Станица». –№ 1. 2001. –– С. 35; Власовцы. // Интернет. Сайт «Легенды и мифы военной истории»; и др.

11. Серба А. Куда казаку податься? // «Станица». - № 3. 2001. – С. 3-4.

12. Включение рядом авторов латышей, эстонцев и литовцев в число «коллаборационистов» представляется совершенно неуместным. Прибалтийские республики были оккупированы СССР накануне войны с Германией, и указанные народы являлись скорее воюющей стороной, принявшей сторону не менее агрессивного немецкого соседа.

13.  См.: Дробязко С. Вторая мировая война 1939-1945. Восточные легионы и казачьи части в вермахте. – М., 2001. – С. 4-9, 14-15, 32-33; Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России. 1941-1994. – М.,2004. – С.238; Ахмадов Я.З., Хасмагомадов Э.Х. Указ. соч., - С. 806-808; Романичев М.Н. Власов и другие// Интернет; Беловолов В.Н. Казаки и вермахт. – 2003. // Интернет; и др.

Согласно справке исследователя М. Яндиевой, размещенной в Интернете, число ингушей на немецкой службе к 1943г. достигало 150. В своем последнем интернетовском материале 2010г. о коллаборационистах в Чечено-Ингушской АССР  пасквилянт И. Пыхалов сообщает о наличии трех чеченских рот в вермахте и дает фамилии командиров еще двух «чеченских рот», например, Алаудина Устарханова. О том, что он же – один из героев французского Сопротивления и кавалер ордена Почетного Легиона, пасквилянт не сообщает. Но информирует, что из «214 чеченцев первой роты  (батальон 836. – И. Б.)  97 были привлечены к уголовной ответственности. По данным КГБ СССР, 40 человек из числа отбывших наказание проживали в 1987 году в Чечено-Ингушетии». Здесь, как всегда, не даны сравнительные цифры: к началу одного 1943г. немцы укомплектовали на «Восточном» фронте 170 батальонов и 221 отдельную роту, главным образом, из славян. И еще: в свое время нам довелось разговаривать с помянутыми чеченцами – «ветеранами» вермахта. Выяснилось, что немцы очень скоро разогнали чеченские роты взводами по всей Европе из-за неповиновения немецким офицерам и свирепых драк с «камрадами» по оружию.

14. См.: Кирсанов И.А., Дробязко С.И. Великая Отечественная война 1941-1945гг.: национальные и добровольческие формирования по разные стороны фронта // «Отечественная история». – 2001. – № 6. – С. 68; Музаев М. Злопыхательство на чеченский и ингушский народы и на историческую правду Игоря Пыхалова  // «Голос Чеченской Республики». № 6.- июнь 2003; Черкасов А.А. Истоки и масштабы советского коллаборационизма в годы Второй мировой войны // Интернет. Власовцы // Интернет; Хронология истории Русского освободительного движения.// Интернет; и др.

15. См.: Науменко В.Г. Великое предательство / Сост. П. Н. Стрелянов (Калабухов). – СПб. 2003. – С. 74-75, 152-155, 158, 159; Власовцы // Интернет; и др.

16. Дробязко С. Последние сражения гражданской войны. – С. 38.

17. Петров В., Александров В. Второй кавказский фронт // «Независимое военное обозрение». – 30 марта-5 апр. 2001.– С. 5.

18. Ибрагимбейли Х. М. Реакционная сущность расистской политики фашистской Германии на временно оккупированной территории Северного Кавказа (1942–1943 гг.) // Великий Октябрь и передовая Россия в исторических судьбах народов Северного Кавказа (XVI–70-е годы XX века). – Грозный, 1982. – С. 209.

19. Гречко А. А. Указ. соч. – С. 366, 368; Галицкий В. Чеченцы не позволили Канарису и Геббельсу создать на юге Советского Союза «пятую колонну» // Даймехкан аз («Голос Отчизны»). – 2001. – № 3. – С. 4; Сигаури И.М. Указ. соч. – С.204; Авторханов А. Г. О себе и времени. Мемуары. – М., 2003. – С. 604-605, 621-623; и др.

20. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 297. Л. 95, 96. Цитируемые здесь и далее архивные документы, в т.ч. и из других архивов, приведены в указанной нами монографии И.М. Сигаури и в совместной работе Я.З. Ахмадова и Э.Х. Хасмагомадова.

С первого дня своей переброски в Чечню диверсанты оказались под плотной опекой «лжеабреков»-чекистов и мюридов шейха Б. Арсанова, преданного сторонника советской власти. – См., Музаев М. Злопыхательство на чеченский и ингушский народы и на историческую правду Игоря Пыхалова; Келематов А. Чечня: в когтях дьявола или на путях самоуничтожения. – М., 2003; а также: Усов Василий. Органы государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны. // Интернет; и др.

21. См.: Шелленберг В. Мемуары. М. 1991. – С. 215; Кодачигов В. «Смерть шпионам». Советская военная контрразведка против абвера и СД // Интернет; Василий Усов. Указ. соч. – Интернет; и др.

22. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 274. Л. 1, 2, 4, 10, 12, 134.

23. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 63. Л. 16, 17; Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши: Документы, факты, комментарии. – М., 1994. – С. 31; Патиев Якуб. Ингуши: депортация, возвращение, реабилитация. 1944-2004. Док. 8,10-11, 13 // Интернет. Сайт «Ингушетия.Ру; Музаев М. Указ.соч.

24. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 30. Л. 6, 19.

25. Г.К. Жуков в битве под Москвой. – М.,1994. – С.26; Мельтюхов М.И. Начальный период войны в документах военной контрразведки (22 июня-9июля 1941 гг.) // Трагедия 1941-го. Причины катастрофы: Сборник. / Ред.-сост. Г. Пернавский.- М.,2008. – С.63,69-70; Млечин Л. Октябрьский позор Москвы // Профиль. -№36, 2006; и др.

26. См.: ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 30. Л. 56, 108, 187; Репрессированные народы: чеченцы и ингуши. Пакет документов № 2 // Шпион. Альманах писательского и журналистского расследования. Вып. 1. – М., 1993. – С. 33, Вып. 2. – М., 1993. – С. 57-59.

27. Репрессированные народы: чеченцы и ингуши. Пакет документов №2.  – С. 63.

28. Репрессированные народы: чеченцы и ингуши. Пакет документов № 1 // Шпион. Альманах писательского и журналистского расследования. Вып. 1. – М., 1993. – С. 27.

29. Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши: Документы, факты, комментарии. – М., 1994. – С. 34.

30. Степанков В. Н. Нарком СМЕРШа. – СПб.,  2003. – С. 98-99.

31. Музаев М. Н. Указ. соч. - С. 3.

32. Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши: Документы, факты, комментарии. – М., 1994. – С. 39.

33. См.: Репрессированные народы: чеченцы и ингуши. Пакет документов № 2.– С. 61-62; Курылев И. В. Боевой путь милиции Чечено-Ингушетии. – Грозный, 1976. – С. 137-140, 144-145; Музаев М. Указ. соч. – С. 3; Ахмадов Я.З., Хасмагомадов Э.Х. Указ. соч. – С.819-821;Матвеев Олег. Самарин Игорь. Посеешь «чечевицу» – пожнешь трагедию // Интернет. Официальный сайт ФСБ РФ; и др.

34. См.: Курылев И. В. Указ. соч. – С. 131; Возвращение к истокам: Ингушетия в лицах и фактах./Сост. С.А. Хамчиев. – С. 209.

35. См.: ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 30. Л. 221; Д. 274. Л. 12, 220.

36. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 30. Л. 234; Д. 63. Л. 39; Д. 274. Л. 1, 2, 4, 9.

37. Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши. – С. 37.

38. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 274. Л. 10, 12; Филькин В. И. Патриотизм трудящихся Чечено-Ингушской АССР в период Великой Отечественной войны. – Грозный, 1989. – С. 30; Курылев И. В. Указ. соч. – С. 144-145.

39. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 63. Л. 70.

40. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 58. Л. 46-47, 102, Д. 274. Л. 1-18; Музаев М. Указ. соч. – С. 3; Шпион (альманах) // – М., 1993. – № 2. – С. 343-347.

41. ГАЧР. Ф.1044. Оп. 1. Д. 1; Оп. 1. Д. 2;  Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши. – С.121; Музаев М. Указ. соч. – С. 3; Бугай Н.Ф. Великая Отечественная война: проблема «второго фронта» на территории СССР. 40-е годы // Пятидесятилетие Великой Победы над фашизмом: история и современность. – С. 92; Беловолов В.Н. Казаки и вермахт.- 2003 //Интернет; и др.

42.  Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши. – С.121, 171, 200; Справка об антисоветской деятельности по районам Кабарды. //Интернет; Бугай Н.Ф. Указ. соч. – С. 92; Баликоев Т.М., Медоев Е.Д. Национальная политика Советского Союза на Северном Кавказе в годы Великой Отечественной войны (1941-1945гг.). – Владикавказ.2001. – С.82-89; и др.

43. См: Филькин В.И. Чечено-Ингушская партийная организация в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. – Грозный, 1960; Музаев М. Злопыхательство на чеченский и ингушский народы и на историческую правду // Голос Чеченской республики. - №6. 2003.

44. Сабанчиев Х.-М. Выселение балкарского народа в годы Великой Отечественной войны: причины и последствия // «Центральная Азия и Кавказ. Общественно-политический журнал». Интернет.htm. 2003. – С. 1; Малышева Е.М. Германская агентура и оккупационные власти на Северном Кавказе (1942-1944гг.) // Интернет; Млечин Л. Октябрьский позор Москвы; и др.

45.См.: Чечено-Ингушский областной партийный архив. Ф. 1. Оп. 1. Д. 758. Л. 47-49; Оп. 5. Д. 5. Л. 43-45; Филькин В. И. Патриотизм трудящихся Чечено-Ингушской АССР в период Великой Отечественной войны. – Грозный. – 1989. – С. 11, 30-31; Его же: Чечено-Ингушская партийная организация в годы Великой Отечественной войны Советского Союза; Курылев И. В. Указ., соч. – С. 138-140; Музаев М. Указ. соч. // Голос Чеченской Республики.. –№№ 4, 5,6. 2003; и др.

46. Объединенная газета. – №19. 2004.

47. Так это было: Национальные репрессии в СССР 1919-1952 годы. В 3-х т. Т. 2. – М., 1993. – С. 87.

48. См.: Отечественная история (1917-2001). Учебник / Отв. ред. проф. И. М. Узнародов. – М., 2002. – С. 173; Яковлев А. Сумерки. – М., 2003. – С. 216-217, 225; Викторов Б. А, Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. – М., 1990. – С. 129-161.

49. Пыхалов Игорь. Каковы масштабы «сталинских репрессий» // www.whiteworld.ru. – С. 2, 8-9.

50. См.: Русские коллаборационисты // «Независимая газета». – 29.10.1991; Черушев Н.С. Удар по своим. Красная Армия 1938-1941гг. – М., 2003. – С. 270-271; Ибатуллин Т. Военнопленные // «Невское время». – 1998. – № 201. – С. 3; Отечественная история (1917-2001).– С. 227-231; Русские коллаборационисты // «Независимая газета». – 29.10.1991; Василий Усов. Указ соч. // Интернет; и др.

51. Ямпольский В.П. «…Уничтожить Россию весной 1941г. (А. Гитлер, 31 июля 1940 года). Документы спецслужб СССР и Германии. 1937-1945гг. – М., 2008. – С.196-197.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.