http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


УСТАЛОСТЬ Печать Email

Умар Яричев

 

 

Я был всему живой свидетель…

Мне шел тогда четвертый год…

Как двери, сорванные с петель,

Забыться память не дает.

 

 

Душе уйти не позволяет

Из липкой паутины зла…

Ныряет в прошлое, ныряет

Воспоминания игла.

 

Искрят колючие мгновенья

Почти умерших детских лет…

Живут их трепетные звенья,

Печальный излучая свет,

 

Во мраке горя и тревоги,

Где стала вечностью зола…

И нет туда другой дороги,

Как кроме этой, что была…

 

К чему придуманные мифы?!

Что мог тогда я понимать,

Когда в бреду сыпного тифа

В беспамятье лежала мать

 

В покрытой инеем каморке,

Что печкой было не согреть…

А я мечтал о хлебной корке,

Чтоб выжить и не умереть.

 

Отец… седой… с потухшим взором…

От голода и от забот…

Наверно, чувствовал: не скоро

Зима утрат уже пройдет,

 

Что горе будет у порога

Стоять еще немало лет…

Дымится памяти дорога,

На ней мерцает детства свет…

 

Кому на откуп нас отдали,

Сослав в недобрые края?!

Глаза закрою: в серой дали

Отца и маму вижу я…

 

Как вы жалели нас, родные,

В глухие ночи, в злые дни,

Бесхитростные и святые,

Отцы и Матери Чечни.

 

Да будет Божья вам награда,

Сумевшим нас сберечь во мгле

Коммунистического ада,

Устроенного на земле.

 

Все это Лета поглотила

И редко приходило в сны…

Но бед моих еще хватило

На две «чеченские» войны.

 

Разрушены родные стены…

От гари нелегко дышать…

Не раз пришлось под вой сирены

В бомбоубежище бежать…

 

Былое, вроде, за плечами,

И забывается война…

Но почему, порой, ночами

Пугает эта тишина..?

 

Душа задумчиво скорбит…

И хрупким сном забылись дети…

Я так устал на белом свете

От незаслуженных обид.

 

Выселение

 

Интуитивно помню время ОНО…

Сорок четвертый, предпобедный, год…

Нас погрузили в скотские вагоны

И увозили, как на бойню – скот…

 

Опустит время смертные детали

Из долгой даты за тринадцать лет…

Тела умерших в штабелях лежали,

Над слоем – слой, крест-накрест… мрак и свет…

 

Как символ этих жизней, нашей боли,

На небе гасли сотни тысяч звезд…

Мы возвратились по Всевышней Воле

К руинам разоренных гнезд…

 

Но ждал в анналах злобы рок проклятый

(Мы не смогли себя предостеречь!),

И в пьяной бане в девяносто пятом

Занес над нами Ельцин хищный меч.

 

И армии, по слову сумасброда,

Обрушились цинично, без стыда

На нас, поправ и правду, и свободу…

Простить убийство моего народа

Ему?! Да ни за что и никогда!

 

Я верю в мир сегодня (пусть с оглядкой!),

Хоть, может, по чужим счетам плачу,

Такое наведение порядка

В моей Отчизне снова – не хочу!

 

Кто виноват в безумии загула,

Что главным стало право палача?!.

И Русь, и нас когда-то обманула

Лучистая улыбка Ильича…

 

О нем судить, конечно, я не стану –

Уж слишком для ума высокий спрос!..

А, может быть, и сам он был обманут

И предан, как Иудою Христос?!

 

Но то, что было с нами – это было

(Как хорошо, что есть и Божья власть!),

И дай Господь, чтоб снова злая сила

К нам в душу никогда не ворвалась.

 

И не встречала холодом и жаждой

Родных жилищ остывшая зола,

И чтоб чеченцы снова и однажды

Не стали жертвой мирового зла…

 

Прошел я по мучительным ступеням

Всего, что кроме смерти быть могло…

И бурю человеческих… смятений,

И «Градами» сожженное село,

 

И гнев боевиков и «федералов»,

И взрывы за собой, и впереди…

И как девчушка в коме умирала

У матери – убитой – на груди…

 

И рвет дома, как легкие коробки,

Чудовищный глубинной бомбы гром…

И это все не вынести за скобки –

Делители меж ложно и добром.

 

Порою так печально от раздумий…

Ушла куда-то тихая мечта…

Убита мать… Отец от горя умер…

И я седой… И в мыслях – сирота.

 

Вся жизнь – как драгоценная минута

Спокойных дней и мирного труда…

И дай Аллах, чтоб пламя черной смуты

К нам больше не вернулось никогда!

 

Глоток жизни

 

Касымби Чанкаеву, 17-летнему юноше-карачаевцу, который, по дороге в ссылку, выбежав из скотского вагона, пожертвовал своей жизнью, для того, чтобы принести воду для умиравших от жажды детей, женщин и стариков… Он донес воду, но сам за это был забит до смерти охранниками НКВД…

 

Седьмой ноябрь, сорок третий год.

Планету смертный шторм войны качает…

За что и почему всех карачаев

В товарняках увозят, словно скот?..

 

Зачем в их дом ворвался молох зла,

Все растоптав: адаты, веру в Бога?..

И почему могильная дорога

Их в степи Казахстана увела?..

 

Тогда никто ответить и не мог

На три сакраментальные вопроса…

Судьба, листай страницы черной прозы…

На истине – молчания замок…

 

В степи остановился эшелон…

- Не выходить! – свирепый крик охраны.

Морозный полустанок… Полусон…

Сугробы, наметенные бураном…

 

Но без воды (люби или губи)

Нельзя прожить… Пусть Се-Ля-Ви – жестоко!

И юноша – Чанкаев Касымби –

Рванулся к ручейку – неподалеку.

 

В помятый чайник он воды набрал

И повернул, прихрамывая справа…

Но два солдата (словно он украл!)

Его настигли с матом (волкодавы!)

 

– Куда, зверина?! Получай! – во тьму

Сознаньем рухнул он, в пучину ада…

Но чайник не пролил… А по нему

Поочередно били два приклада.

 

- Скотина, донесешь?! –

И вот опять,

Залитый кровью, он идет к вагону

И, воду женщинам успев отдать,

На гравий опускается со стоном…

 

Охранник сплюнул:

- Падло! Новый труп!..

Над Касымби роек снежинок белых.

И с полумертвых посерелых губ

«Аллах Акбар…» - чуть слышное - слетело…

 

Что голод?! Жажда!.. От беды седы,

В безмолвие уходят карачаи…

Во имя долга Касымби Чанкаев,

За чайник самой – что ни есть – воды,

Жизнь променял свою… Цена такая…

 

Он был готов к последнему броску…

А той воды из чайника хватило

На всех, кто был в вагоне, – по глотку.

У сильных духом – и духовна сила!..

 

Остался он и здесь, и навсегда –

В глухих степях седого Казахстана…

В «стране советов» палачей орда

Во имя зла трудилась неустанно.

 

Кощунственно старалась, от души,

Во имя культа Джугашвили Кобы.

Ее девиз – «Расстреливай! Души!» –

Был символом химеры высшей пробы.

 

И Касымби, закончив жизни путь,

Лежал, нахмурив индевело брови…

Ему снежинки падали на грудь

И становились алыми от крови…

 

Батыр Чанкаев, свой неравный бой

В семнадцать лет ты принял,

смерть встречая…

И заплатил за жизнь других собой…

За маленький народ из Карачая…

 

Всего лишь шаг от счастья – до беды

Тому, кто верен Богу и отчизне…

Мне снится по ночам глоток воды

Из чайника, что стоил целой жизни!..

 

20.09.07.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.