http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Фатима (Паша) Печать Email

Залпа Берсанова

Самой красивой из дочерей известного грозненского купца Гехи Мациева считалась Фатима – Паша, как называли ее домашние.

Юность Паши, как и у всех дочерей Гехи, была счастливой и беспечной. Единственной заботой девушки было ухаживать за собой и поддерживать свой статус первой красавицы Грозного.

Отец привозил ей из Парижа все модные новинки.

У Паши был личный сапожник, который шил ей обувь.

Ее прической занималась специально нанятая женщина – азербайджанка по имени Сабхьат.

Когда Пашу приглашали на какое-нибудь мероприятие – свадьбу, вечеринку, она начинала готовиться за неделю: делала маникюр, педикюр, подбирала одежду, украшения, сумочку и т.д. А по Чечне тут же разносился примерно такой слух: «Гехи Паша йолуш ловзар хир долуш ду Шелахь!» (в Шалях состоится свадьба, где будет присутствовать сама Паша – дочь Гехи). И на свадьбу спешили молодцы со всей округи, да и не только.

Надо сказать, что у Паши были поклонники со всех краев Кавказа – ее руки добивались грузинские князья, кабардинские уздени.

 

Из своих братьев Паша больше всего дружила с младшим – Ахматом. Он и сопровождал обычно Пашу на разных мероприятиях.

Когда с ней кто-то пытался заговорить, Ахмат тут же хватался за кинжал, не позволяя никому сказать ей даже слова.

 

Самым настойчивым поклонником Паши был Сосламбек Омаров из Хайбаха. Он был образованным человеком – окончив Московский финансово-экономический институт, впоследствии стал Наркомом финансов Чечено-Ингушетии.

Сосламбек часами ходил вокруг мациевского особняка в надежде увидеть Пашу. Но если она и выходила куда-либо, то только на фаэтоне и в сопровождении гувернантки.

Иногда Сосламбек забирался на дерево, росшее возле дома Мациевых, чтобы увидеть в окне лик любимой.

Когда Паша уезжала во Владикавказ к сестре Хаве, Сосламбек следовал за нею. Вечерами поджидал ее в парке, куда Паша выходила погулять в сопровождении сестры или зятя – Магомета Тулатова.

Как-то увидев его в окне, Паша сказала своей сестре, которая к тому времени уже была вдовой: «Я никогда не выйду за этого Омарова!».

Хава стала убеждать ее, что лучшей партии ей не найти.

«Выходи за него сама или отдай свою дочь!» – сказала Паша.

Впоследствии так и случилось: женой Сосламбека действительно стала дочь Хавы Фатима.

 

 

*   *   *

Паша была не только красавицей, но и умницей. Кроме родного чеченского, она владела русским и французским языками. На французском языке даже пела. Также она прекрасно играла на фортепиано.

Фатима (Паша) первой из девушек-горянок окончила гимназию.

Набор предметов в этом учебном заведении был небольшой, но знания по тем нескольким предметам давали очень глубокие.

Геха золотом оплачивал учебу своей дочери. И она не подводила своего отца, училась хорошо, особенно сильна была в математике.

После гимназии Фатима поступила в Грозненский нефтяной институт. Но здесь ей учиться не дали – в стране была новая власть – власть большевиков. Способности Фатимы Мациевой никого не интересовали – ее отчислили как дочь бывшего богача.

Фатима не сдавалась. Она поступила на бухгалтерские курсы и с успехом окончила их. Надо сказать, диплом бухгалтера очень пригодился ей в жизни.

Не пропало даром и время, проведенное в нефтяном институте. Диплом Фатима там не получила, зато встретила свою судьбу – Шамсудина Ошаева.

Этот молодой человек окончил один из столичных вузов и преподавал в институте.

Нельзя сказать, что Фатима полюбила этого парня. Но отвергая всех поклонников, девушка не заметила, как ее возраст стал стремительно приближаться к третьему десятку. И девушка, боясь остаться одна, начала слегка паниковать, поэтому на предложение Шамсудина ответила согласием.

Шамсудин имел богатую родословную. Двоюродный брат Шамсудина – известный писатель и диссидент Халид Ошаев – так пишет о своих предках:

«Мой прадед Алхаст погиб в XVIII веке при первой защите аула Чахкари.

Внук его, Оша, по имени которого я ношу фамилию Ошаев, погиб при защите того же аула Чахкари в 1840 году. Село было сожжено дотла. Это известная экспедиция генерала Галафеева с участием Лермонтова.

Дед мой, Истамул, семилетним мальчиком, вместе с девятилетней сестрой, был увезен в плен в Петербург, а вернулся через девятнадцать лет в звании прапорщика русской армии».

Один из Ошаевых, Идрис, участвовал в Первой мировой войне, имел множество боевых наград.

Халид рассказывал, что видел его портрет в Грановитой палате в Кремле.

 

Шамсудин блистал не только умом и образованностью, но и был очень жизнерадостным человеком.

После свадьбы он стал работать инженером на крекинг-заводе, во дворе этого завода ему дали жилье – здесь и поселились молодые.

В 1938 году у них родилась дочь Малика – это был чудный ребенок. Паша все свое время уделяла дочери: Шамсудин уходил на работу – Фатима возилась с ней, когда возвращался с работы – заставал ту же картину. Мужа она даже не замечала. Он тяжело переживал равнодушие красавицы-жены и шел в ресторан убивать там время.

Через год у них родился сын. Шамсудин назвал его Тариэлом, в честь героя поэмы Ш. Руставели «Витязь в тигровой шкуре».

Теперь у них была полноценная семья, которую можно было считать счастливой. Но в 1944 году случилась беда.

«Когда выселяли, папа был на работе. А мы – в гостях у тети Хавы, – вспоминает дочь Фатимы – Малика. – Поэтому и выселили нас, в чем есть, с пустыми руками, мы с братом были одеты в тоненькие пальто. Когда страшная дорога на чужбину была позади, нас высадили в Чулак-Тау. Поселили в землянке, где было много других людей. У нас не было ни еды, ни теплых вещей.

Единственное, в чем нам повезло – рядом проходила железная дорога. Как-то я увидела на платформе вагон, груженный углем. Когда стемнело, я взяла два пустых мешка, отдала их Тариэлу, а сама быстро взобралась наверх и начала ногами скидывать уголь. Брат паниковал, боялся, что поезд тронется. Когда поезд начинал набирать скорость, я спрыгивала с вагона, а потом быстро набивала углем два маленьких мешка. Один клала на плечи брата, другой – брала на себя.

В землянке теперь стало тепло, но мы продолжали голодать.

Я стала караулить вагоны на станции. Один раз увидела, что везут свеклу. Мы с братом снова взяли мешки и отправились на станцию. Я таким же образом скидывала свеклу, потом наполняла мешки.

Помню, какие счастливые мы пришли домой.

– На! Хочешь вари, хочешь жарь! – закричала я маме, вываливая на пол мешок со свеклой.

Мама не только готовила нам из нее еду. Часть нашей добычи она отнесла на базар, продала. На вырученные деньги купила кукурузной муки и перец чили. Придя домой, приготовила кукурузные галушки, из перца сделала соус, чтобы макать туда их. В этот вечер у нас был царский ужин!»

К рассказу Малики остается добавить, что ей, кормилице семьи, было тогда всего шесть лет! А ее помощнику, Тариэлу, и того меньше…

*   *   *

Как-то в землянку, где жили Ошаевы, заглянул один казах.

– Грамотные есть среди вас? – спросил он.

– Есть, есть! – ответила Паша.

Ее в тот же день приняли на работу.

С этих пор они буквально стали жить на улице.

«Мама брала нас с собой на работу, чтобы в землянке мы не заразились тифом, – вспоминает Малика. – Мама заходила в свою контору, а мы с братом, сидя под большим деревом, ждали, пока она закончит свою работу.

И ночевали мы тоже на улице, под деревом. Мама боялась, что в землянке, где было много вшей, мы заразимся тифом.

Она крепко обнимала нас, чтобы мы не замерзли, и мы до утра сидели так.

На те крохи, что маме платили на работе, можно было только купить карточки на хлеб. Мы продолжали жить впроголодь.

 

Прошло полгода. Мы уже и не надеялись, что папа найдет нас. Думали, что он, скорее всего, умер по дороге в ссылку. Но однажды он появился на пороге нашей землянки! Это был самый счастливый день для нашей семьи в те мрачные годы!

Папа рассказал о том злосчастном дне – 23 февраля 1944 года.

Оказывается, его прямо с работы хотели отправить на вокзал. Но он уговорил военных, чтобы они разрешили ему сначала заехать домой.

Они привели его туда под конвоем. Но ни жены, ни детей там уже не было.

Папа не растерялся: он взял набор золотых ложек, вилок и ножей, которые подарил маме на свадьбу, чемоданы с ее приданым, где было много дорогих платьев и вещей.

Папа искал нас по всему Казахстану. Был в Чимкенте, Ташкенте, Алма-Ате, во многих других городах.

Когда папа нашел нас, мы перестали голодать. За одну золотую ложку казахи давали целого барана. Папа приглашал всех, кто жил в землянке, и угощал мясом.

В это тяжелое время, в 1945 году, когда мы жили еще в бараке, мама родила сына, которого назвали Хаджимурадом...

 

Шамсудин вскоре стал начальником известкового карьера. Ему сразу дали однокомнатную квартиру.

«Еды было много. Мама уже не работала, занималась нами, – продолжает Малика. – Оставив младшего брата у нас на попечении, она брала продукты и шла туда, где мы жили раньше. Ходила по баракам и раздавала вайнахам продукты».

Выйдя из бараков, Паша шла на речку Быструшку, которая протекала рядом, и, брезгливо морщась, счищала палочкой вшей, которые тучей облепляли ее прелестные ножки.

Если бы кто увидел эту картину, ни за что не поверил бы, что эта женщина – дочь одного из самых богатых людей дореволюционной Чечни, первая модница Грозного, которую в этом городе называли француженкой за то, что она одевалась по последней парижской моде, душилась только французскими ароматами и пользовалась только французскими кремами!

 

«Вскоре отец увез нас в Джамбул. Оттуда – в Алма-Ату, – вспоминает Малика. – Потом отец уехал в Ташкент. Со временем и нас туда забрал.

Когда война закончилась, мы поселились в Лениногорске. Папа нашел здесь хорошую работу. Он гонял плоты по Иртышу. А мама стала заготовителем. В Лениногорске в лесах было очень много ягод. Здесь росло все: ежевика, клубника, малина, смородина, боярышник, шиповник, калина.

Мы жили в коммунальной квартире. В одной из комнат жила русская женщина – баба Нюра. Она присматривала за нами, пока родители были на работе. Баба Нюра варила для нас в чугунке картофель, делала сироп из ягод, которые мама привозила с работы.

Папа на новой работе хорошо зарабатывал. Его полевая сумка была полностью набита деньгами, половину из которых он отдавал маме.

В Лениногорске был ресторан, который в народе называли Ошаевским рестораном. Папа приглашал туда всех вайнахов и угощал. Так что вторая половина денег уходила на земляков.

Работа на Иртыше навсегда подорвала здоровье папы. Его кто-то столкнул с плота в ледяную реку. Папа простудился, у него открылось воспаление легких, которое затем переросло в туберкулез».

Когда семья вернулась в Чечено-Ингушетию, Шамсудину  посоветовали поселиться в Ведено, где воздух считается целебным для людей с его диагнозом.

«В Ведено жил и работал брат мамы – Махмуд, он забрал нас к себе.

Здесь мы продолжили свою учебу.

В Ведено была крепость имама Шамиля. Мы, дети, часто бегали в эту крепость, а также в лес и на речку Хулхулау.

Тариэль окончил Веденскую школу с серебряной медалью, поступил в нефтяной институт, я – в пединститут, на филологический факультет. Мы решили вернуться в Грозный. Отцу дали трехкомнатную квартиру. Правда, работать он больше не мог по состоянию здоровья. Мама устроилась главным бухгалтером в «Гипрогрознефть».

Рабочие, которые добывали нефть в Горагорске, просили, чтобы начислять им зарплату приезжала Мациева Фатима. В благодарность за то, что она честно и правильно начисляет зарплату, они предлагали ей деньги.

– Немедленно заберите свои деньги, – возмущалась мама.

Как нефтяники ни настаивали, мама не брала у них ни копейки. Правда, покупала в Горагорске у местных жителей продукты: яйца, кур, сметану. Ведь для папы требовалось очень хорошее питание. К тому времени он уже был тяжело болен.

В 1962 году его не стало.

Через несколько лет нашу семью постигла еще одна беда.

Мой брат Тариэл собирался жениться, уже был назначен день свадьбы. Тариэл поехал на свою последнюю холостяцкую свадьбу к другу. На обратном пути у него вдруг прихватило сердце…

По дороге в больницу он скончался. Ему было всего 29 лет.

Мама тяжело переживала его смерть, стала болеть.

Младший из нас – Хаджимурад, имел титул чемпиона по шахматам в Грозном. Он был так же очень силен в математике.

В те годы нелегко было поступить в высшее учебное заведение даже в Грозном, а Хаджимурад стал студентом Московского энергетического института».

 

Малика успешно окончила институт, 30 лет отдала сфере образования – была и учителем, и директором школы. Она вышла замуж за жителя Гудермеса Магомеда Гезимиева. У них двое детей – Тамила и Зелимхан. Зелимхан – полковник милиции, работает в МВД России. Тамила – на пенсии. Ухаживает за родителями. Ее сын, Тимур, окончил Московскую  юридическую академию и работает начальником отдела администрации Черемушкинского района города Москвы.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.