http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Страшное слово Печать Email

Ахъяд  Садулаев

(бывший спецпереселенец)

 

Впервые я услышал слово «людоед» в одном из

аулов юга Казахстана, где раскинулись безграничные

хлопковые поля.

 

Аул этот напоминал предгорный чеченский хутор.

Низенькие саманные дома, кривые узкие улицы. Все

здесь просто. Нет бани, клуба, почты, магазина. Но

зато в ауле есть маленький ларек, специально открытый

для хлопкоробов, где можно купить винно-водочные,

кондитерские, табачные изделия и фрукты. Для

местных жителей и, разумеется, для приезжих тоже, это

единственное любимое место отдыха в ауле. Не зря же

на вопрос, где его найти в свободное время от работы,

казах ответит: «Акбас жеринде – аркашанда тамаша.

Мени сонда табасын» (1).

Ларек, у которого я стал в очередь, чтобы купить

в долг до получки килограмм яблок, был небольшой

– две-три полки и один неширокий столик, за которым

ловко орудовал хозяин-казах. Он брал за покупку с

каждого столько, сколько с него положено, а для тех,

у кого денег нет, просто делал пометки в маленькой

записной книжке, которая лежала вместе с книгой жалоб

и предложений на доступном для него месте, выясняя

номер хлопководческой бригады и имя покупателя.

Он продавал покупателям, не взвешивая, кому по 4-5,

кому по 5-6 яблок, утверждая, что это килограмм. И с

пряниками поступал так же. Все покупатели молчали,

хотя видели его обсчеты. Он спекулировал тем, что все

давал в долг. И, конечно, все, кто жил в ауле, хорошо

знали друг друга, и появление нового лица, особенно

не казахской национальности, не могло пройти

незамеченным.

Хозяин-казах оглядел меня, принял, наверное, то ли за

грека, то ли за татарина крымского и поэтому подчеркнуто

спросил, чего я желаю. Я попросил килограмм яблок и

пряников в долг, и он тут же безотказно, сделав пометки

в запасной книжке, подал мне сверток.

Когда ходишь по аулу, замечаешь, что всех, кто не

похож на казаха, окружающие принимают за инородцев,

потому что аул состоит только из казахов. Ну кто еще

может приехать в казахский аул? Конечно, учащиеся

школ и студенты вузов – чтобы помочь государству в

сборе хлопка (белого золота, как его называют в этих

краях). Я достал сверток и начал есть пряники, не отходя

от группы местных жителей. Через некоторое время один

из них стал громко рассказывать – для всех и, конечно,

для меня – о том, как хлопкоробы работают в аулах.

– Идет хлопкороб на поле, – горячо жестикулируя,

кричал казах, – конечно, с соломенной корейской

шляпой на голове и фартуком в руке, ранним утром,

и, проходя мимо, обязательно заглянет в наш ларек.

Становится в очередь, в одной руке держит свои вещи,

другой, показывая на товар, просит… Что студент может

просить?

– Пачку сигарет «Памир» или «Южные» и бутылку

акбаса!(2) – крикнули с разных сторон несколько

человек.

– Правильно, – подтвердил рассказчик.

– А вы знаете этих приезжих!? Они же господские

люди (так они себя считают), люди особенного склада

по отношению к местным. «Простите, молодой человек,

– говорит хозяин ларька студенту, – вы просите какие-то

сигареты, яблоки. Но у нас есть и другое. Если угодно

– великий акбас».

Все громко засмеялись, и тут же один из казахов

крикнул:

– Адам жегиш, Адам жегиш! (3)

Я понял, что слова эти относятся ко мне. Но не ушел,

пока не доел свою покупку. А когда покидал ларек,

насмешки летели мне вдогонку.

Во второй раз я столкнулся со словом «людоед»

в хлопководческом колхозе. Мы тогда находились в

маленьком отделении колхоза «Кзыл-Ту». Воскресным

утром вышли на улицу, решив поехать в центр колхоза,

но увидев мальчишек-казахов, играющих в лапту (это

популярная игра среди мальчишек в казахских аулах),

остановились. Один мальчишка тут же стал предлагать

мячик моему другу, а другой, взглянув на меня, схватил

мячик, еще какие-то вещи и бросился наутек.

– Что случилось? – спросил я.

– У нас не принято говорить с кем попало, –

настороженно ответил второй мальчишка. – С людоедами

встречаться нам запрещено.

– Да это же не людоед! – кивнув в мою сторону, сказал

Амантай. – Он такой же мусульманин, как мы с тобой.

– Не может быть! – удивленно воскликнул мальчишка

и вытаращил на меня свои узкие черные глаза. Потом

по-петушиному прокричал: – Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

– и, бросив вещи, помчался догонять своего друга.

Были у меня и третья, и седьмая, и тридцатая встречи

со словом «людоед». Это бывало и среди толпы на улице,

и на различных вечерах, и просто в разговоре с людьми,

очень не похожих друг на друга, но...

Слово «людоед» родилось во второй половине

сороковых годов ХХ века, когда в Казахстан и Киргизию

везли чеченцев, ингушей. Оно получило широкое

распространение и прочно вошло в лексикон казахов.

Там, где еще чеченцы не жили, в понимании казахов они

оставались настоящими людоедами.

Теперь на смену слову «людоед» пришли новые:

«мафиози», «террорист», «бандит», «сепаратист»...

И когда я слышу эти слова в свой адрес и в адрес

своих собратьев, мне хочется громко крикнуть, что я

просто чеченец и только чеченец, который жаждет видеть

Чечню равной среди равных... Во избежание повторной

национальной трагедии.

_________________________________________________

 

1 – На земле белоголовых – всегда весело. Вот там

меня найдешь. 2 – Водки. 3 – Людоед.


 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.