Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Депортация 44-го. Домыслы и факты Печать Email

Эдильбек Хамидович Хасмагомадов, канд. ист. наук, директор нац. библиотеки ЧР им. А. Айдамирова

 

Депортация 1944 года даже через 70 лет остается «болевой точкой» в чеченском массовом сознании. С чем это связано? Однозначного ответа на этот вопрос заведомо не будет, но можно, как мне кажется, назвать несколько причин, не дающих до конца закрыться этой ране.

Во-первых, это, конечно же, тот факт, что выселение стало трагедией для всего народа. Многие потеряли близких во время проведения самой акции. Хайбах – всего лишь одно из мест, где произошли массовые бессудные казни. Не меньше тех, кто лишился родных в долгом пути к местам нового расселения. И нет семьи, которая не оставила в Казахстане и Киргизии родные могилы. Я не говорю уже о сломанных судьбах и несбывшихся надеждах. Все это невозможно, да и не нужно забывать.

Не меньшее значение имеет клеймо, поставленное тогда на всех чеченцах без исключения. Как известно, официальной причиной выселения были объявлены «массовый переход» чеченцев и ингушей на сторону германских войск, вооруженная борьба против советской власти и даже «…бандитские налеты на колхозы соседних областей…».

Абсурдность этого обвинения даже сегодня воспринимается как оскорбление и попытка запятнать честь нации. В самом деле, никакой «массовый переход» на сторону врага невозможен физически, если враг остановлен на самой границе Чечено-Ингушетии тех лет. После упорных боев немцам удалось захватить лишь Малгобек и ряд прилегающих селений и хуторов, население которых по большей части было эвакуировано.

Чтобы совершить «массовый переход» на сторону немцев чеченцам и ингушам пришлось бы с боем прорываться через линию фронта. Но таких случаев не было.

Надо принять во внимание еще и тот факт, что вокруг Грозного была возведена сложная система укрепленных рубежей, самый первый из которых проходил вдоль Терека на севере и в районе Малгобека на северо-западе, а последний по городским окраинам. Все эти рубежи, как и пространство между ними, было заполнено войсками. Так что и до самой линии фронта «массам» чеченцев и ингушей, мечтающих попасть к немцам, пришлось бы также прорываться с боями.

Ничего подобного не было.

Как не было ни одного случая диверсии в тылу советских войск, оборонявших Грозный, или на промышленных объектах столицы Чечено-Ингушетии.

Согласитесь, очень странная ситуация для республики, коренное население которой, согласно официальной версии, в массовом порядке переходит на сторону немцев и ведет вооруженную борьбу против советской власти.

Более того. За годы войны сверхбдительными органами советского НКВД даже на временно оккупированном кусочке территории Чечено-Ингушетии не выявлено ни одного «пособника» оккупантов.

Итак, обвинение в «массовом» предательстве есть, но доказательств так и не предъявили. Если не считать массу беспочвенных слухов (вроде «белого коня», подаренного от имени чеченского народа Гитлеру) и «околонаучные исторические исследования» на эту же тему.

Некоторые из этих «историков» любят поупражняться с цифрами, с точностью до единицы подсчитывая количество предателей из числа чеченцев и ингушей. Например, И. Пыхалов насчитал среди них 49362 дезертира и еще 13389 уклонистов от призыва в армию. В Красной Армии, по его же подсчетам, воевало не более 10 тыс. чеченцев и ингушей, из которых погибло или пропало без вести примерно 2,3 тыс. человек. Таким образом, на почти 63 тыс. дезертиров и уклонистов приходится 10 тыс. чеченцев и ингушей, оказавшихся на фронте.

Однако увлекшись своими подсчетами, И. Пыхалов забыл, что общая численность чеченцев и ингушей в то время составляла около 500 тыс. человек и с учетом традиционной многодетности в чеченских и ингушских семьях общее количество мужчин призывного возраста (от 18 до 47 лет) едва ли могло превышать 70 тыс. человек.

В итоге получается, что все взрослое мужское население чеченцев и ингушей подлежало призыву, но такого не бывает нигде и никогда. Численность действующей армии редко превышает десятую часть общего населения страны, иначе это приводит к краху всей экономики. Например, численность Красной Армии к 1945г. составила около 15 млн. человек при общей численности населения страны примерно 150 млн. человек.

Таким образом, абсурдность самих обвинений в адрес чеченцев и ингушей приводит к не менее абсурдным манипуляциям с цифрами, взятыми буквально с потолка и, во всяком случае, без учета жизненных реалий.

Между тем, И. Пыхалову и иже с ним не стоило себя утруждать подсчетами, которые сделаны давным-давно и даже не чеченскими историками, а русским партийным работником В.И. Филькиным, который не один десяток лет проработал в Чечено-Ингушском областном комитете КПСС. Так вот, по данным из областного партийного архива к началу войны в армии находилось до 9 тыс. чеченцев и ингушей и до конца 1941г. ушли на фронт еще 18,5 тыс. человек.

Сложив две приведенные В.И. Филькиным цифры, мы обнаруживаем, что мобилизационный ресурс чеченского и ингушского народов был без остатка выбран и даже превышен уже в первый год войны. В самом деле, более 27 тыс. воюющих при общей численности подлежащих призыву примерно в 70 тыс. человек, означает, что под ружьем оказалось 38,5 процента потенциальных призывников.

А еще эти цифры означают, что многие тысячи семей к 1942г. остались без мужчин-кормильцев и для элементарного выживания были вынуждены полагаться на помощь родственников и соседей. В самом деле, когда четверо из каждых десяти взрослых мужчин на фронте, оставшиеся шесть должны материально обеспечивать не только свои семьи, но и семьи близких родственников, ушедших воевать. Призывать на фронт дополнительное количество мужчин означало обречь на голод и нищету их семьи. Не в этом ли кроется одна из причин того, что, начиная с 1942г. мобилизационные мероприятия властей встречают известное недовольство?

Кстати говоря, «историки» вроде И. Пыхалова, с готовностью указывающие на недовольство среди чеченцев, никогда не объясняют причин, которыми оно было вызвано. В частности, они любят ссылаться на случай с Чечено-Ингушской кавалерийской дивизией, которую пришлось расформировать по причине дезертирства части личного состава. При этом умалчивается тот факт, что дивизия создавалась и вооружалась за счет средств республиканского бюджета. Именно по причине нехватки средств часть призванных на службу кавалеристов не получила ни оружия, ни обмундирования, ни другого довольствия. Естественно, что бесцельно проведя несколько недель, часть призванных разошлась по домам, а из оставшихся были сформированы Чечено-Ингушский кавалерийский полк и отдельный Чечено-Ингушский кавалерийский дивизион, которые попали на фронт и воевали, не уронив воинской чести.

Умалчивается и тот факт, что уже после того, как чеченцев и ингушей перестали призывать в армию, эти народы дали еще несколько тысяч добровольцев. Так, в сентябре 1942г. более 2 тысяч чеченцев и ингушей пополнили войска Закавказского фронта. В феврале 1943г. на фронт ушло еще 3 тысячи чеченцев и ингушей. Еще один массовый призыв добровольцев прошел в марте того же 1943г. Таким образом, весной 1943г. общее число чеченцев и ингушей, оказавшихся в рядах Красной Армии, составило не менее 35 тыс. человек. Или половину всех мужчин призывного возраста.

Говоря о «массовом предательстве» чеченцев и ингушей, как-то «забывают», что в составе германских вооруженных сил не было ни одной части (даже взвода), полностью укомплектованного из чеченцев и ингушей. Хотя на стороне немцев воевали целые национальные дивизии, составленные из украинцев, эстонцев, латышей, казаков и др. Не говоря уже об армии генерала Власова.

Кто после этого, не покривив душой, может обвинить чеченцев и ингушей в нежелании защищать свою страну?

Чтобы, как говорится, окончательно закрыть тему, приведем данные по численности выявленных НКВД дезертиров на территории Чечено-Ингушетии. За период с 1941 по 1944 гг. было задержано всего 4532 дезертира всех национальностей. Причем, это общее количество дезертиров, куда входят не только чеченцы и ингуши, но и дезертиры из числа русского и иного населения Чечено-Ингушетии.

Мы не будем говорить о том, как воевали чеченцы в составе Красной Армии. Подчеркнем лишь, что их вклад так и не получил достойной оценки. Причем не получил ее на самом верху советской иерархической лестницы. Поэтому даже те шесть чеченцев, получившие звание Героя Советского Союза во время войны, в наградных документах указывались как представители других национальностей – кумыки, татары, таджики…

Что касается «антисоветских восстаний», якобы имевших место в годы войны, то, как показывает внимательное изучение опубликованных документов, по большей части это была фикция, устроенная специально для введения в заблуждения германских спецслужб. Например, то, что выдавалось за «восстание» в Галанчожском, Шатоевском и Итум-Калинском районах в конце октября 1941г., на самом деле было стихийным разделом имущества ненавистных колхозов. При этом общее число лиц, участвовавших в этой акции, по оперативных сводкам НКВД не превышало 800 человек.

Еще меньше правды в сообщениях о других восстаниях. Например, известный лингвист Ю.Д. Дешериев, в феврале 1943г. командированный в горные селения Беной и Дарго, по возвращении в Грозный с удивлением узнал, что эти села, якобы, в это время были охвачены антисоветским восстанием!

Создав и старательно поддерживая легенду о едва ли не тысячах вооруженных «повстанцев» в чеченских горах, советские спецслужбы направили усилия германской разведки на подготовку «всеобщего восстания», которое никогда не могло случиться уже по одной той причине, что основная масса чеченцев даже не подозревала о его «подготовке».

Точно так же под бдительным контролем НКВД оказывались и немногочисленные группы немецких диверсантов (в общей сложности 77 человек), десантированных специально для оказания помощи «повстанцам». Почти все они были уничтожены или захвачены, за исключением одного – обер-лейтенанта Э. Ланге, который ушел через линию фронта в сопровождении проводника-чеченца, которого Хасан Исраилов называл «лже-абреком» и агентом НКВД. Не трудно догадаться, с какой целью немецкому диверсанту дали возможность уйти к своим.

Можно было бы привести множество фактов, свидетельствующих об успешно проведенной операции по дезинформации германского командования относительно ситуации в Чечено-Ингушетии, но мы ограничимся только одним. Все офицеры республиканского НКВД (С. Албогачиев, И. Алиев и некоторые другие), якобы осуществлявшие связь между «повстанцами» и немецкими агентами, не только не были арестованы, но с повышением в должности перешли на работу в центральный аппарат этого ведомства. Как известно, с реальными предателями это ведомство обходилось совсем по-другому.

Теперь несколько слов о бандах, якобы терроризировавших колхозников из соседних с Чечено-Ингушетией республик и областей. Для начала немного статистики, основанной на данных из архивов НКВД. По количеству выявленных бандформирований военная Чечено-Ингушетия ничем не выделяется среди других прифронтовых регионов страны. Так, по данным отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, за 1941-1943гг. по всей стране были ликвидированы 7163 повстанческие группы, общей численностью 54130 человек.

Что касается конкретно Северного Кавказа, то в августе 1943г. здесь действовало 156 незаконных вооруженных формирований общей численностью 3485 человек, в том числе: в Чечено-Ингушетии – 44 (300 участников), в Кабардино-Балкарии – 47 (более 900 участников), а в Дагестане число действующих повстанцев-нелегалов составляло 1500 человек. Как следует из тех же документов, 30 из отмеченных в Чечено-Ингушетии бандформирований, насчитывавших 191 чел., никак себя не проявляли с 1942г., т.е. фактически распались. При этом самая крупная банда, сложившаяся вокруг Хасана Исраилова, насчитывала 14 членов, часть их которых на деле являлась тайными агентами НКВД.

Что касается нападений на колхозы соседних республик – имели место и такие случаи. Но, как следует из опубликованных документов, гораздо чаще бандитским налетам подвергались чеченские колхозы. Документально зафиксированы десятки таких случаев, причем часто бандиты встречали вооруженный отпор со стороны самих колхозников. Например, 22 ноября 1942г. жители селения Гули огнем встретили уголовную банду, возглавляемую неким Халидом Шейхаевым. В результате банда, насчитывавшая 34 чел., потеряла почти половину своего состава. Погибли и четверо жителей селения. В целом, 23 колхозника были награждены Почетными грамотами Президиума Верховного Совета ЧИАССР за активное участие в борьбе с бандитизмом.

Все сказанное выше не может не заставить задуматься над вопросом – зачем создаются и старательно поддерживаются мифы о массовом предательстве чеченцев в годы Великой Отечественной войны? Зачем чеченцам постоянно напоминают о трагедии 1944г.? Зачем вновь и вновь бередят душевные раны 70-летней давности?

Мотивы могут быть разными, но объективно все эти действия укладываются в русло политики, сформулированной западными, в частности, американскими аналитиками, еще в годы холодной войны и направленной на подрыв изнутри Советского Союза. В частности, предусматривалось делать все возможное для того, чтобы центральное советское правительство не обладало полным контролем над советскими национальными меньшинствами. В свою очередь, среди последних постоянно возбуждалось недоверие и недовольство центральной властью.

Советского Союза давно уже нет, но многие элементы антисоветской политики продолжают применяться в отношении современной России, разумеется, с известной корректировкой. Например, если в советское время любимцами Запада были «свободолюбивые» прибалты и западные украинцы, то в начале 90-х годов прошлого века особым вниманием среди народов России пользовались чеченцы. Которым, между прочим, постоянно напоминали о трагических страницах их истории, будь то Кавказская война или депортация 1944г.

Естественно, что те же чеченцы не должны забывать уроки собственной истории. Но следует также помнить о немалом числе желающих превратить трагедию прошлого в сегодняшний политический капитал. Вспомните того же Джохара Дудаева, который в августе-сентябре 1991г. стращал чеченцев тем, что российские власти готовят новую депортацию. Этот же миф был вновь вытащен на свет божий в самом начале «первой чеченской войны». И сегодня имеется немало «друзей», постоянно напоминающих чеченцам, что у них длинный неоплаченный счет в отношении России.

Но естественная скорбь о жертвах трагедии и законное требование справедливости в отношении целого народа не имеет ничего общего с внушаемой извне жаждой мести.

Все это нам нужно помнить, чтобы вновь не стать пешками в чужой игре.

 

Так это было: Национальные репрессии в СССР 1919-1952 годы. В 3-х т. Т. 2. – М., 1993. – С. 87.

Филькин В. И. Чечено-Ингушская партийная организация в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. – Грозный, 1960. – С. 43.

Бугай Н. Ф, Великая Отечественная война: проблема «второго фронта» на территории СССР. 40-е годы // Пятидесятилетие Великой Победы над фашизмом: история и современность. С. 92.

ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 58. Л. 46-47, 102, Д. 274. Л. 1-18; Шпион (альманах) № 2. – М., 1993. – С. 343-347.

Филькин В. И. Патриотизм трудящихся Чечено-Ингушской АССР в период Великой Отечественной войны. – Грозный, 1989. – С. 30.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.