http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Белая птица /Хайбах/ Печать Email

 

Лула Куни

 

/Киносценарий. Журнальный вариант./ Продолжение. Начало – №1-2 2013г.

 

47. Инт. Камера.

Двое. Саид и Авторханов. Авторханов перестукивается, учит Саида азбуке Морзе: В свое время правильно понял русскую пословицу – от тюрьмы и от сумы не зарекайся… – усмехнувшись. – Пригодилось…

В камеру закидывают избитого заключенного. Авторханов и Саид пытаются привести его в чувство – безрезультатно.

Кладут его на койку. Пытаются оказать какую-то медицинскую помощь – Авторханов аккуратно вправляет вывихнутые суставы избитого. Тот приходит в себя. По обрывкам фраз они узнают, что он чеченец. Потом снова впадает в забытье. Бредит. К утру заключенный затихает.

Авторханов читает над ним Ясин. Тело уносят только к вечеру следующего дня, после долгих вызовов охраны.

Саид и Авторханов – после долгого тягостного молчания, наконец заговаривают.

Саид:

– Абдурахман, ты вроде окончил институт красной профессуры, коммунист. Я думал, ты совершенно оторвался от родных корней...

Авторханов:

Я в свое время окончил мектеб (арабскую школу – Авт.). И знаешь, что я понял... То, что мы обретаем в начале жизни – куда бы нас ни увели дороги – всегда возвращает к себе...

 

 

48. Инт. Кабинет следователя. Камера.

Саида ставят перед условием, что он должен войти в доверие к предводителю повстанцев. Он не соглашается. Тогда следователь предъявляет ему дело по обвинению в антисоветской пропаганде, заведенное на его брата Салаха (тот в бегах после злополучной вечеринки в колхозе).

Следователь: Ну? И долго мы будем в молчанку играть? Отпираться бесполезно. Люди видели, как твой брат целился в портрет товарища Сталина. Слышали его антисоветские стишки…

Саид: Неправда. Это оговор…

Следователь, коротко хохотнув: Неправда-а? А чем докажешь? У нас ведь и свидетели имеются…

Достает из ящика стола исписанные бумаги.

Следователь: Вот тут и вещественные доказательства… (достает следом знакомую тетрадку Салаха, читает, коверкая слова, монотонно):

Когда рассеется туман в горах

И канет в пропасть мгла ночная,

Я солнцу радостно скажу «салам!»

И мир расцвечу радости лучами…

Хм! Мир, говорит, рас…цветит… А мгла, значит, – в пропасть?.. К чему агитирует этот рифмоплет? Что за гнилые наколки?

Саид: Это просто лирика!..

Следователь хохочет, взахлеб, не может остановиться: Ли… лирика! Ты посмотри, какие мы грамотные… Давно сырое мясо жрали? Теперь культуууурные они стали… Слышь, Зимин! – обращается к охраннику. Тот вытягивается во фрунт. – А ты знаешь, что такое лирика? Нет? А господа чабаны, значица, кумекают…

Пауза. Следователь насмешливо смотрит на Саида. Говорит, не глядя на охранника: А давай-ка, товарищ Зимин, просушим мозги чабану. Боюсь, малость отсырели они у него. Проветрим товарища интеллигIэнта.

Зимин: Есть проветрить!

 

 

49. Нат. Тюремный двор.

На отшибе – подальше от забора, на самом солнцепеке – стоит столб. Вокруг, плотным кольцом, охранники и урки. К столбу привязан человек. Камера перемещается ближе. Зритель видит лицо Саида. Потрескавшиеся губы. Помутневший взгляд. Веревки впились в руки до крови.

Кто-то подносит в кружке воду к губам пытаемого. Затем резко выплескивает ее мимо. Толпа восторженно улюлюкает.Через некоторое время подходит следующий, подступает совсем близко к Саиду и – демонстративно прихлебывая – пьет воду. Крякает довольно и выплескивает остатки воды в лицо Саиду.

 

 

50. Инт. Общая камера.

Саид лежит на полу.

На нарах урки играют в карты.

По виду явно старший из них (кличка «Гамадрил») выигрывает. Проигравший («Алешка») сидит в портках, понурый. Потом вскакивает, вытаскивает из узелка рядом с лежащим Саидом вещи, одевается и снова садится в круг играющих. Те тут же раскидывают карты.

 

 

51. Инт. Та же камера.

Охрана заводит двух заключенных. По виду чеченцы. Один поддерживает другого. Собираются расположиться на нарах. Происходит стычка между ними и «хозяевами» камеры. Они, не обращая внимания на выпады «шестерок», молча располагаются на нарах. «Шестерки» еще что-то пытаются сказать, «Гамадрил» жестом останавливает их. Через некоторое время один из новичков подходит к лежащему на полу Саиду, пытается поднять его, но собственные увечья мешают. Смотрит на Алешку: Помогай.

Тот возмущенно: А че я?

Гамадрил ему: Сбавь гонор – берись.

Тот подчиняется. Саида кладут на нары.

Вошедший обращается к Саиду на чеченском. Тот пытается что-то ответить. Тогда чеченец подходит к Гамадрилу: Есть вода?

Тот молча кивает шестерке. Подают фляжку.

Чеченец рвет рукав своей рубахи, мочит лоскут в воде, кладет Саиду на голову, маленькими порциями вливает ему в рот воду из фляжки.

Саид понемногу приходит в себя.

Гамдрил: Кто такие?

Чеченец: Чеченцы.

Гамадрил: И всё?

Чеченец: И всё.

Гамдрил: Имя есть?

Чеченец: Шахруди.

Гамдрил, осклабившись: Шах, что ли?

Шахруди: Нет. Шахруди.

Урки смеются. Алешка крутит пальцем у виска.

Некоторое время спустя, игра возобновляется. Алешка снова проигрывает. Подскакивает к узелку Саида за новой порцией вещей.

Шахруди, не вставая с нар: Это твое?

Алешка, с гонором: Тут всё наше!

Шахруди, указывая на узелок: Это – твое?

Алешка, нахлобучив папаху Саида, гогочет. Шахруди пытается сорвать ее с его головы.

Урки молниеносно становятся в плотный круг, прикрывая Алешку. Гамадрил, не вставая со своих нар, молча, в упор, смотрит на Шахруди. Тихо, с угрозой: Не трожь…

Шахруди молча смотрит на него и так же молча сбивает шапку с головы «шестерки».

Как по команде, толпа валит его с ног. Он вскакивает. Начинается драка.

С койки медленно сползает его напарник и становится рядом. Они оба стоят спина к спине и отражают удары.

В двери открывается глазок. Охранник молча смотрит и закрывает глазок.

Когда драка идет к завершению, Гамадрил, видя, что расклад не в пользу урок, прекращает потасовку: Ша!

Урки рассеиваются по углам. Алешка ноет: Он мне челюсть сломал!..

Гамадрил с размаху бьет его в лицо. Тот, поскуливая, забивается под нары.

Гамадрил, обращаясь к шестеркам: Отдайте шляпу.

Один из урок передает Шахруди папаху: Возьми, Шах…

Тот осторожно вытирает папаху Саида, аккуратно кладет в его узелок.

 

52. Инт. Та же камера.

Те же. Саид уже сидит на нарах, тихо переговаривается с Шахруди и его спутником. Вводят нескольких новичков. Все – с различными увечьями. Среди них Саид видит Авторханова. С радостным возгласом встает ему навстречу, они обнимаются.

Саид: Когда тебя вызвали с вещами, думал – уже не увидимся.

Авторханов, невесело улыбнувшись: Я тоже. Но, видно, у них тут свои ходы. Да и не могут они пока со мной так быстро расправиться. В глотке застряну. – Смеется. – Ты как? Что у тебя?

Саид: «Работают».

Авторханов: Вижу… Чего хотят?

Саид: Чтобы работал на них…

Авторханов: Подонки…

Саид: Вот и я так считаю… Хотят, чтобы я внедрился к Хамзату…

Авторханов: Что за игру они затеяли?

Молчит. Потом, словно решив что-то для себя, резко хлопает Саида по плечу: А соглашайся!..

Саид, непонимающе: Что?

Авторханов: Работать…

Саид: Сотрудничать? Да ни за что…

Авторханов: Что за рыцарские замашки с этими подонками? Ты должен думать на несколько ходов вперед. Переиграй их…

Саид: Брата ищут…

Авторханов: Вот и поставь им условие, чтобы они не трогали брата. Соглашайся. А действуй, как велит тебе твой разум.

 

 

53. Нат.-Инт. Дом Асхабовых.

Саид в родном селе. Первым в доме его встречает Махма. Весел, разговорчив. Саид спрашивает, где все? «Будут… Скоро будут», – коротко отвечает Махма и тут же начинает собираться на работу. «Что за парад? – спрашивает Саид, видя одетого в костюм Махму. – Или к лошадям теперь только в костюме подпускают?»

«Неудачная шутка! – парирует тот. – Партия доверила мне другой фронт работы…» – «С какой это стати? Ты вроде и школу до конца не осилил?» – «Зато «осилил» науку, как отличать советского человека от классового врага…» Саид угрюмо молчит, исподлобья глядя на него. Махма начинает нервно суетиться: «Так… За вещами пришлю вечером. Не провожай…»

Уходит. Саид молча осматривается в пустом доме – в доме явно чувствуется запустение.

 

 

54. Нат. У дома Асхабовых.

Утро. Крик петухов, блеяние овец, мычание коров – обычная картина сельского утра.

Саид умывается на заднем дворе, набрав в кумган воды из арыка. Затем, походив по двору, начинает приводить его в относительный порядок – везде запустение. Становится чинить косяк входной двери. Слышен стук копыт. У забора (плетень) останавливается всадник. Саид не узнает его. Идет навстречу. Тот спешивается, входит во двор. «Ахмад! Ты!» Они обнимаются. Ахмад осматривается. Видя тревожное состояние Саида, успокаивает. «Они будут. Скоро. Им тоже пришлось несладко». Саид понимающе кивает.

Ахмад спрашивает о работе. Саид отвечает, что на прежнем месте его уже не примут: «и так много хлопот им доставил…» «Но есть работа в соседнем районе – отвечает он уклончиво. Ахмад прощается, пожелав ему удачи, не особо расспрашивая его о пребывании в тюрьме. «Храни тебя Аллах!» Уезжает.

 

 

55. Инт. В доме Асхабовых.

Сумерки. Саид сидит в пустом доме у открытой дверцы печки. Перебирает свои бумаги. Смотрит на огонь, изредка ворошит кочергой горящие дрова. Видно, что он в подавленном состоянии... С шумом распахивается дверь. На пороге – сестра Есимат. С громким возгласом она повисает у него на шее. Плачет взахлеб. Саид ласково отстраняет сестренку. Подходит к утирающей слезы матери. Обнимает. Мать, беззвучно плача, гладит его по голове, по плечам. Отец молча стоит чуть поодаль.

 

 

56. Инт. В доме Асхабовых.

Возвращение Салаха. Семья собирается под одной крышей.

Салах сидит в комнате за столом. Горит керосинка. Он что-то пишет.

Входит Саид: Не спишь?

Салах: Да... Не спится.

Саид: Ну-ну…

Пауза.

Саид: Ты вот что. Об этой истории на вечеринке забудь. И с Махмой не особо ссорься. В жизни всякое бывает. Из-за мелкого проступка, даже пакости, не стоит из человека делать врага.

Салах: Мелкого проступка? Да из-за его навета наша семья столько времени по чужим углам мыкалась. Ты посмотри на мать… на отца…

Саид: Я все понимаю. И все вижу… Но я не могу себе позволить роскошь ссориться с такими, как Махма. Пойми – подобные типы злопамятны и мстительны. Я часто бываю в разъездах. На тебе дом. Ты в ответе за покой наших родителей. Не ведись на провокации. Будь разумнее…

Смотрит на бумаги издалека: Ты что – рассказы начал писать?

Салах: Да… Какие рассказы. Не до сочинительства… Тут такие вещи вокруг творятся. Я говорил с людьми в Белхорое. Ты помнишь – у меня редакционное задание было.

Саид, заинтересованно: Ну и?

Салах: Вот… – показывает рукой на записи, – Такое услышал. Глаза раскрылись… Да и у нас не лучше…

Саид: Да, сейчас всем трудно.

Салах: Да я не о том даже…

Сид, настороженно: Так о чем?

Салах: Понимаешь, Саид, нас ведь как учили… А тут – вроде на словах одно… А в жизни – совсем не так… Нет уважения к трудовому человеку! Власть – отдельно, сама по себе. А народ, тот, чьим трудом и потом строится светлое будущее… Эх!.. Слов нет… Словно о нем вообще забыли – и он выбивается из сил, пытаясь выжить…

Саид: Так! Давай-ка мы с тобой вот как договоримся… Ты вот все эти записи выкинь. Или лучше – сожги.

Салах, непонимающе: Почему? Это же реальные истории. Я на их основе и буду писать передовицу в газету. О реальном положении дел на селе.

Саид: Не вовремя ты все это затеял… Тебе сейчас лучше особо не светиться. Если ты из-за случайности чуть не угодил в тюрьму – то сам понимаешь…

Салах: Но надо писать об этом! Надо писать правду. Я же комсомолец.

Саид: А я тебе как коммунист и как старший брат ответственно заявляю: твоя правда сейчас – хуже вредительства. Оставь эту тему. Берись за другое. И… береги себя, – легонько хлопает его по плечу. – Учись. Копи знания. Думай. Анализируй… Всему свое время.

 

 

57. Нат. Село, недалеко от родника.

Встреча с Седой. Она с младшей сестренкой. То и дело заливается счастливым смехом, иногда незаметно смахивая слезу. Саид невольно любуется ею. Но больше молчит. Седа жалуется Саиду, что Махма ей проходу не дает: Недавно хвастал, что ему теперь по должности полагается свой дом. Ему в правлении выделили… Помнишь Сатуевых? Которых раскулачили? Его в их доме поселили…

Саид мрачнеет. Зло иронизирует: Видишь, какой у тебя завидный жених объявился?! Молод… Дом, должность… С умом выбирай. Не прогадай… Такие, как Махма, на дороге не валяются…

Седа шокирована. Не сразу подбирает слова. Саид истолковывает ее молчание по-своему. Говорит в сердцах: Да, подумай хорошенько. Что тебе с уголовником связываться? С Махмой заживешь припеваючи…

Седа – с глазами, полными слез, – только и может возмущенно выговорить: Да как ты!.. Да ты!..

Убегает. Шифоновый шарф цепляется за веточку. Лоскуток шифона остается – запутавшись – в ветвях. Саид сжимает его в руках. Прячет в нагрудный карман. Ломает ветку и зло хлещет себя по сапогу. Уходит в темноту.

 

 

58. Нат. У повстанцев в горах.

Саид наедине с Хамзатом. Хамзат то и дело покашливает.Разительно отличается от Саида ухоженностью. Тот явно после многокилометрового пути.

Хамзат: Э-э, брат! В таком виде встречать невесту негоже!

Саид, непонимающе: Что за невеста?

Хамзат: А у нас тут одна невеста – на всех. С косой! (Все хохочут.)

Саид смеется со всеми. Рассказывает историю своего младшего брата – как свою.

Хамзат: Так, говоришь, от НКВД бегаешь? А как ты умудрился в портрет попасть?

Саид: Да я и не стрелял… Там энкавэдэшник пьяный куражился…

Хамзат: Ну, он-то отмажется… Ладно. Если тебе портрет кровную месть объявил, придется тебе переждать в лесу… Оружие-то в глаза видел, «стрелок»?

Саид мнется.

Хамзат: Понятно… Хасо! (Тот подходит.) Возьми над ним шефство. В дело пока не пускай. Пусть присматривается пока.

Хасо: Понял.

Хамзат: Ну! Поздравляю! Ты теперь в нашем горском братстве.

Хлопает Саида по плечу. Пожимают руки.

Саид с Хасо уходят.

 

 

59. Село. В доме.

Мальчик – сын арестованного поэта (сцена на мосту) с мамой в селе – у родни матери.

Сидят в доме.

Мать спрашивает дочь: Вернешься в город?

Дочь, вздыхая и глядя на сидящего у порога сынишку: Вряд ли… Он так и не заговорил с того времени… Молчит, словно и не говорил никогда… – у нее вздрагивают плечи, сдерживает рыдания. – Когда его отца увели, он так и остался на мосту... До вечера мы с ним простояли – не шел домой. После этого – каждый день – на одном и том же месте… Через неделю слег. Сильный жар. Бредил. Все повторял: «Дада…». А пришел в себя – и замолчал…

Мать, успокаивающе: Не убивайся так. Придет время – все образуется. На детском сердце рубцы долго остаются. Но и они заживают.

Дочь: Не знаю, Нана. Столько горя… Кого ни спросишь – почти в каждом доме смерть прошлась…

Мать: От того, что суждено – не уйти… Надо быть сильной. Тебе надо поднимать сына. Думай об этом. Тогда и силы появятся.

Гладит ее по плечам, обнимая…

Зовет: Махмуд!

Появляется рослый мальчик лет тринадцати.

Мать: Позови отца.

Входит молодой человек, обращается к молодой женщине: Сестренка, мне на пасеку нужно сходить. Принести тебе сот? Ты ж любила их когда-то…

Мать, укоризненно: Ты повзрослеешь когда-нибудь? Вон – сын выше тебя будет скоро… Устала она с дороги.

Молодая женщина: Ахьмад, а ты что – не устал? Я вся разбитая…

Ахьмад: Быстро же ты городской заделалась, сестренка. Забыла, как горной козочкой тут бегала? – смеется, потом, вспомнив неуместность шутки, осекается: Ты тут отдохни, хозяйничай потихоньку… А я племянника с собой поведу на пасеку.

Мать: Поведи. И пусть Махмуд не оставляет его одного.

 

60. Нат. Село. На площади.

Хамзат с конниками на сельском сходе.

Хамзат: Эта власть отняла у нас само право на достойную человека жизнь. Посмотрите, сколько горя она несет с собой! Неужели мы останемся безгласными рабами ее? Где дух свободы, который вел наших отцов на священный газават? Или мы утратили право называться нохчи – гордыми сынами Кавказа?

Толпа молчит.

К Хамзату медленно, с достоинством, подходит старик.Отведя руку, протянутую ему Хамзатом, чтобы помочь ему взойти на возвышение, он поднимается. Смотрит на собравшихся, затем на Хамзата и его товарищей. Опускает взор на посох и, словно рассуждая вслух: Да, Хамзат. Не скажу, что мы довольны этой властью. Скажу больше – эта власть не от Бога – от лукавого, да будет проклято имя его. Ведь если власть от Бога, то не только народ все время должен ей – она тоже должна ему... Но посмотри на этих людей… Кого ты хочешь поднять… и против кого? Огонь войны выжигает народ, как траву... Работа, работа, работа – ради куска чурека… Вот наша жизнь. Люди доведены до отчаянья. Да, уходят в леса. Но их мало… Почему? Народ обессилен. И он уже не верит в обещания. Приходил Шамиль. Что мы видели с Шамилем? Что мы видим от этой власти, которую приняли как родную – свою?.. Мы устали от обещаний свободы… Наш эвлия Кунта-Хаджи завещал нам смирение и терпение. Не перед сатанинским произволом – перед испытаниями, данными свыше. Эта тьма, в которую погружены мы и перед которой бессильны – и есть очередное испытание. Уходи. В твоих глазах я вижу не боль, а тщеславие. Ты сам не знаешь, куда ведет твоя дорога…

 

61. Нат. Бой в лесу.

Хамзат и его всадники отрываются от погони.

Хасо задерживается.

Хамзат: Где Хасо? Он жив?

Один из всадников, спешившись: Да его пуля не берет. Как заговоренный… Сказал, что хочет уложить пару-тройку свиней.

Хамзат недовольно играет скулами: Сколько раз сказано – никакой самодеятельности в бою… Как сброд…

Подъезжает Хасо на взмыленной лошади. Остро поглядывает на товарищей, на Хамзата…

Хамзат: Почему задержался?

Хасо: Да дело было одно…

Хамзат, недовольно: Какие могут быть дела во время боя?! Почему самовольничаешь? Мы еле оторвались от погони!»

Хасо, опустив глаза, задумчиво усмехается: Погони? Какая погоня?.. Не было ее… Эти свиньи потоптались на опушке и ушли…

Хамзат, нервно: Что ты хочешь сказать?

Хасо: Да ничего… Вот что ты скажешь?..

Хамзат: Я скажу, что ты много на себя берешь, Хасо. Ты храбрый воин. Но это не дает тебе права сомневаться в приказе командира.

Хасо: Но зато дает право сомневаться в командире…

Немая сцена.

Хасо, окликнув одного из товарищей, скрывается в зарослях.

 

 

62. Нат. В горах.

Утро. Хамзат сидит за столиком, пишет. Заходит Саид.

Хамзат: Присаживайся. По какому делу?

Саид: В дело когда пустишь?

Хамзат: В дело? Рановато пока… Да и дел пока особых нет. Здесь не регулярная армия… А что так?

Саид: Да… Уже неделю у вас тут прохлаждаюсь…

Хамзат: Я же определил тебя к Хасо. Вот и работай с ним.

Саид: Так его никогда на месте не бывает!

Хамзат: Да, он у нас вольная птица… Хорошо. Абдурзак!

Заходит Абдурзак.

Хамзат: Вот – мой непосредственный зам. Он в курсе всего.

Саид уходит с Абдурзаком.

 

 

63. Нат. Лето. В лесу.

Ночь. Опергруппа и отряд бойцов НКВД в засаде.

Чин НКВД разговаривает с провокатором.

Чин: Сколько их будет?

Провокатор: Трое. Они должны встретиться с проводником.

Чин: на сколько назначена встреча?

Провокатор: На час ночи.

Чин: Ты все предусмотрел?

Провокатор: Да. За домом – обрыв. Там не убежишь.

Чин: Сигнал?

Провокатор: Я в том окне раза два спичкой чиркну.

Чин: Ладно. Иди. К часу ждем вас.

Тот уходит.

Бойцы рассредоточились. Окружают опушку.

Младший офицер чину: Дом окружать?

Чин: Не время.

Через некоторое время чин смотрит на часы. В окне загорается огонек. Гаснет. Потом еще раз.

Чин смотрит на часы. Ровно час ночи.

Расстояние от дома не больше15-20 метров.

Подбегает младший офицер: Товарищ майор, они здесь! Прикажете стрелять?

Чин: Отставить!

Младший офицер: Они уже в доме!

Чин: Кто сказал?

Младший офицер: Донесли…

Чин: Сорока на хвосте? Ждите указаний. Никакой самодеятельности!

Тишина.

Кто-то из оперативников: Уйдут же. Стреляйте!

Чин: Отставить, я сказал!

Младший чин: Что будем делать, товарищ майор? Люди ждут приказа.

Чин: У нас нет уверенности, что в доме действительно бандиты. Могут оказаться просто случайные люди. Нет точной наводки.

У входной двери начинается движение.

Кто-то из опергруппы командует: Стреляйте!

Младший чин: Там могут быть колхозники.

Трое быстро пересекают поляну. На лунном свету видно оружие.

Кто-то из опергруппы не выдерживает и стреляет. В ответ раздается выстрел.

Начинается беспорядочная стрельба.

Младший чин: Разрешите преследовать?

Чин: Где? В ночном лесу? Упустили вы бандита, товарищ младший лейтенант!..

Младший чин: Да я… Так вы сами…

Чин: Разговорчики! Умейте отвечать за свои поступки… Собирайте людей. Уходим. Только время зря потеряли…

 

 

64. Нат. В горах.

Саид случайно слышит разговор Хасо с Хамзатом.

Хамзат: Куда ты собрался, Хасо?

Хасо: Я в эти игры не играю, Хамзат… И тебе не советую… Не люблю быть куропаткой в силках…

Хамзат: Мы должны быть вместе. Так мы будем сильнее.

Хасо: Я поклялся сражаться с этой сатанинской властью – и сдержу эту клятву… Помощники мне в этом не нужны.

Скачет в лес.

Саид провожает Хасо взглядом. Входит к Хамзату.

Тот раздражен. Пишет что-то на листке, но при виде Саида прячет бумажку в карман брюк.

Саид: Куда он? – кивает на дверь.

Хамзат: Мелочи. Остынет – вернется. Не обращай внимания.

Резко поднимается. Выходит, раскуривая папиросу.

Нечаянно роняет бумажку из кармана брюк.

Саид поднимает, читает: «Дорогой товарищ Дроздов!..»

Саид: Дорогой?.. Интересно…

 

 

65. Нат. В горах.

Саид и Хамзат на лошадях. Вечереет. Темно.

Хамзат: Видишь дорогу?

Саид: Нет.

Хамзат: Однако мы должны идти по ней, должны чувствовать ее. Куда она приведет? – Бог весть. Но это наша судьба.

Саид: Судьба брести в потемках? Кто нам определил эту судьбу? О чем ты? Не лучше ли зажечь огонь?

Хамзат: Не так все просто, Саид… Огонь – как и власть – ослепляет. Ты думаешь, что видишь больше и дальше, но видят больше тебя…

Выезжают на опушку. Поднимается стая ворон. Мертвые. На пути – выжженное село.

В подавленном состоянии едут дальше.

Некоторое время спустя, Саид: И это тоже, скажешь, судьба? Вы подставляете народ…

Хамзат, нервно: Мы помогаем ему прозреть!

Саид: Прозреть на краю пропасти, в которую вы его толкаете?

Хамзат: Пойми, не мы – так другие заняли бы эту нишу… И лучше, если ее займу я или мне подобные – разбирающиеся в подводных камнях большой политики и могущие – в момент опасности – отвести от края пропасти, о которой ты мне твердишь…

Советская власть – это уже давно не власть народа, как бы нам ни хотелось это представить. Это огромный механизм, в котором каждый из нас – и даже целые нации – выполняет лишь строго отведенную функцию винтика или колесика. И если колесико или винтик пытаются «умничать» и крутиться не в ту сторону – их просто выкидывают.

Саид, словно не слушая его, задумчиво глядя перед собой: Кому доверять?

Хамзат: Через раз! – смеется.

Хлопает по притороченному к седлу хурджину.

Саид: Что это? Запас продовольствия на черный день?

Хамзат, все так же широко улыбаясь: Запас правды на черный день. Здесь килограмма два бумаг… Опыт моей работы… Многим будут интересны эти записи…

Саид, показывая оброненную Хамзатом бумагу: Да. И эти записи тоже будут интересны…

Происходит бурное объяснение.

Саид обвиняет Хамзата в том, что именно такие, как он, приносят беды своему народу.

Хамзат, в ответ, говорит, что он знает, что Саид тоже прислан с заданием: Так чем ты лучше?

Саид парирует, что его вынудили.

Хамзат: А ты думаешь, я сам напросился? Ты, парень, ввязался в большую политику. Здесь люди – пешки. И никто не ведет счет потерям. Что для них мы?.. Мусор. Сегодня используют нас, завтра – других. Послезавтра – наших детей… Уходи... Пока петлю окончательно не затянули…

Саид, в смятении: Уйдем вместе! Бросим все! Начнем сначала…

Хамзат: Сначала? – усмехается, красноречиво показывает виртуальную удавку на шее. Заходится в кашле…

Саид, после долгой паузы ожидания, когда Хамзат придет в себя после приступа кашля: Я сидел с Абдурахманом.

Хамзат: Я знаком с ним.

Саид: Знаю. Он и предложил мне согласиться на их условия, а дальше действовать по совести и обстоятельствам. А чтобы ты окончательно убедился, что не лгу, вот… это тебе Абдурахман передал… – протягивает ему четки.

Хамзат бережно берет их, смотрит на свет, задумчиво: Да… Это четки его учителя, еще с медресе… – резко пришпоривает коня, широко улыбнувшись, Саиду: Это будет залогом нашей дружбы.

Саид глядит ему вслед с доброй улыбкой. Неожиданно, из темноты возникает Абдурзак.

Саид: Откуда ты?

Абдурзак: Я и не уходил. Командира охранять надо…

Внимательно посмотрев на Саида, Абдурзак трогает своего коня, едет за Хамзатом.

 

 

66. Нат. В горном селе.

Карательный отряд НКВД входит в село.

В селе – сход.

Перед собравшимися стоит чин НКВД – один из «гостей» председателя сельсовета Белхороя. С ним переводчик.

Чин: Граждане сельчане! Мы собрали вас на сход, чтобы обсудить создавшуюся обстановку. Мы знаем, что бандиты пользуются вашей поддержкой. Вы поставляете им провизию, коней, даете ночлег.

Люди в толпе: Неправда! Что он говорит? Да ты сам бандит!

Чин: Молчать! Пусть говорит кто-то один! Вот ты, старик! Выходи!

Старик выходит из толпы. Его ведет под руку юноша. Старик становится напротив чина – за его спиной гудит толпа.

Чин: Как звать?

Старик: Народ меня звать… И они мне – показывает рукой назад, на собравшихся, глядя в глаза чину, – как дети… Тебе ведь нет разницы, как я зовусь. Мы для вас – все на одно имя, мы все – бандиты! – поворачивается к собравшимся: Люди! Зачем нас сюда собрали?

Из толпы: О жизни говорить собирались… Может, трудодни начнут давать… Бандитов, говорят, мы укрываем…

Старик: Я – Хабиб, сын Галаза, смотрю на этот солнечный мир уже второй век. И ни разу – вы слышали, люди? – ни разу власть не говорила с нами, как с равными…И ни разу мы не слышали от нее слова правды…

Толпа одобрительно гудит.

В это время чин делает незаметную отмашку – солдаты занимают позиции, устанавливают станковый пулемет, но стоят с безразличным видом.

Хабиб, поворачиваясь к незаметно отступающему с линии огня чину: Ты собрал нас, чтобы посмотреть на нашу безысходность? Вот – смотри… – тут старик замечает взгляд чина, устремленный за спины столпившихся, смотрит туда – и понимает все… – Дети мои! Они в вас стрелять будут! – протягивает руки в сторону солдат, расположившихся за спинами сельчан.

Толпа разворачивается. Ее встречает шквальный огонь.

Хабиб смотрит на гибнущих односельчан. В глазах его стоят слезы. Шепчет: Дети мои…

Чин стреляет в Хабиба: Старый болтун…

После расправы чин командует: Поджигай!

Солдаты поджигают дома. Уходят.

 

 

67. Нат. В горах. На горной дороге.

Конный отряд НКВД. Впереди – чин – «гость» Нажмудина – председателя сельсовета Белхороя. С ним переводчик и младший чин. Едут по серпантину горной дороги. С одной стороны – отвесные скалы. С другой – ущелье.

Чин: Сегодня переждем. Пока хватит этого шума. Вышлите сводку в центр о проведенной операции по ликвидации бандгруппы… Что это за село было?

Переводчик: Гули…

Чин: Гули… Гули… Вот и отгулили голуби…

Смеются шутке здоровым смехом людей с незамутненной совестью.

Чин: Кстати, вы сегодня проставляетесь, товарищ Баиев. Саечка за испуг… Страшновато было на линии огня?

Переводчик: До сих пор коленки дрожат.

Чин: А Вы их чаще поджимайте… Голова целее будет.

Снова смеются.

Неожиданно раздается пронзительный свист.

Чин: Кто это тут забавляется? Приходько! Отставить свист в строю!

Из колонны: Да я…

Тут раздаются одиночные выстрелы со склона.

Солдаты поднимают головы.

Кто-то шарахается в сторону.

Снова свист. Колонна останавливается.

Чин и его спутники растерянно оглядываются.

Неожиданно из-за склона появляется группа всадников – человек десять. Скачут плотной группой.

Чин: Всем на землю! Рассредоточиться!

Его не слушают. Солдаты в панике прижимаются к отвесной скале. Передергивают затворы, громко понукают лошадей, беспорядочно дергая поводья.

Лошади встают на дыбы, ржут.

При приближении к колонне НКВД всадники выстраиваются в цепочку по одному, прижимая колонну солдат к скале.

Идет перестрелка.

Всадники проносятся мимо.

Солдаты приходят в себя.

Потери большие.

Чин лежит под убитой лошадью – живой.

 

 

68. Нат. В горах.

Хасо в группе повстанцев – у Джабраила.

Всадники спешиваются у горной реки. Поят лошадей. Моются. Перевязывают раны.

Хасо смотрит на солнце. Кивает товарищам: Время намаза.

Делают омовение. Творят намаз.

После намаза Хасо молча готовится в дорогу.

Джабраил: Не останешься?

Хасо: Нет.

Джабраил: Одному трудно.

Хасо: Одному спокойнее, Джабраил. Не обижайся.

Джабраил: Какие могут обиды… Понимаю. Но так тебя не отпущу…

Снимает с пояса кинжал: Возьми.

Хасо вытаскивает свой. Протягивает: Братья?

Джабраил: Братья.

Хасо обнимается со всеми. Уходит в лес.

 

/Продолжение следует/

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.